Акинфия Никитича будто вознесло в воздух, перевернуло через голову и уронило обратно на ноги. Васька?.. Неужто Васька — причина демона, а не раскольники?.. А почему бы и не Васька, разорви его на части?!..
— Когда Васька в Невьянск приехал? — спросил Акинфий Никитич.
— Да за пару дней до тебя… Как слух появился, что ты возвращаешься, так и засобирались все, кому ты нужен, и он тоже примчался…
Значит, до появления Васьки никакого демона в Невьянске не было… Размышляя уже о своём, Акинфий Никитич хлопнул Гришу по спине:
— Благодарю, что не смолчал, Гриньша… Работай с богом!
Акинфий Никитич вышел из фабрики, поднялся по лестнице на плотину и остановился, с высоты разглядывая Господский двор, башню и пруд. Луна высветила башню, словно та была огромным хрусталём-струганцом: серебро и чернота узких стен; взлёт столпа, по раскольничьи скупого на украшения, и нарядный хоровод арок на восьмериках; все грани ровно и точно сбегаются к острию шатра, к сияющей звезде «молнебойной державы».
Акинфий Никитич не разгневался на Ваську — наоборот, испытывал злое восхищение. Ай да молодец Васька! Вроде ластится к дядюшке, будто теля к матке, слёзы льёт — так родню свою любит, а жилы у него железные. Завод он построил; когда надо стало — башкирцев обманул; с Татищевым задружился; кусок Благодати оттяпал и даже с Лепестиньей спелся, как Невьяна сказала…
Это Лепестинья, ведьма, небось научила Ваську, как шайтана на привязь поймать, и Васька поймал — а затем спустил на Невьянск. Дескать, дядюшка, дай денег, не то хуже будет. Поначалу шайтан бесполезных людишек жрал: младенцев, стариков да солдат казённых, а как дядя отказал в деньгах, так шайтан сразу же и загубил знатного мастера — Катырина!.. Ох, Василий, ох, дорогой племяш, ох, драконье семя брата Никитушки… Истинный Демидов!
Глава десятая
Тайна каземата
Савватий спускался в подвал башни.
Верёвку он с собой не захватил, и пришлось размотать кушак; конец его Савватий привязал к кольцу в крышке лаза, а крышку для верности придавил ещё и чугунной плитой. По кушаку он сполз в проём и повис в пустоте: ноги не доставали до пола примерно аршин с четвертью. Савватий спрыгнул.
Ещё наверху он убедился, что в подвале никого нет, и теперь озирался без опаски, но со странным волнением. Тайный каземат оказался не таким уж и большим. Изначально он был построен зодчим Нарсековым, и Савватий сразу различил кирпичный короб, выложенный внутри каземата мастером Злобиным: стены короба смыкались с изгибом сводов. В одной из стен темнела глубокая и узкая ниша; в ней кирпичные ступени вели к дверке, окованной железом. Савватий понял, что за дверкой — подземный ход, соединяющий башню с господским домом. Савватий потолкал дверку — отворяется внутрь, но заперто на амбарный замок с внешней стороны.
Главным сооружением подвала, конечно, был громоздкий кирпичный водовод; длинный, глубокий и широкий, он вытянулся вдоль торцовой стены. Его ложе обмазали глиной и обожгли, как гончары обжигают кувшины. По ложу струился поток — та самая подземная речка Леонтия Злобина. Она водопадом вываливалась из арки в правой стене и утекала в отверстие, пробитое в левой стене. Подвал был заполнен неумолчным шумом воды.
У левой стены высился горн — такой же, как пробирный горн в башне, и дымоход его точно так же был проложен где-то в толще кладки. В чёрной пещере горна полыхал слабый огонёк — он-то и освещал каземат. Чудилось, что неведомый плавильщик ненадолго отлучился и скоро вернётся.
Савватий понял, что здесь, в подвале, работал какой-то мастер. Какой?.. Ответ напрашивался только один — Мишка Цепень, кому же ещё тут сидеть!.. Савватий представил тоску безнадёжного заточения в этом каземате, и ему почему-то стало жаль, но не Мишку, а Демидова. Акинфий Никитич мог поступать беспощадно — и тем калечил свой божий дар, свою душу… Здесь Акинфий Никитич держал Цепня при тайном промысле, отсюда Цепень и сбежал… Несчастный Тараска Епифанов открыл ему крышку лаза и сбросил верёвку, а потом сгорел дотла на плитах подклета, как доменщик Катырин сгорел у курантов. Демон пособил Мишке обрести свободу, загубив сторожа, а Демидов лишь напрасно умножил тяжесть грехов на своей совести.
Чем же Мишка занимался? Савватий прошёлся по каземату. За горном, прислонённые к стене, стояли кожаные меха в клинчатой раме и водобойное колесо — деревянное, шириной в аршин. Колесо явно крутилось на водопаде — вон над лотком в кирпичах чернеют дырки от былых креплений… Колесо качало меха, меха раздували в горне пламя… Но для чего?..