— Изволяю! — прорычал Акинфий Никитич. — Шпарь давай, пёсий сын!
Бахорев был удовлетворён тем, как истомил Акинфия Демидова.
— Задача алхимиста — создать магистерий, соединив два первопринципа: меркурий и сульфур. Парацельс добавил третий первопринцип — соль. Ваш алхимист, Акинфий Никитич, был парацельсианцем. Вижу экстракты не только из Агриппы, «Изумрудной скрижали» и Гратеевой «Мудрости Соломона», но также из «Химической псалтыри» и «Химии» Либавия…
Акинфий Никитич кипел, однако терпел велеречивость Бахорева.
— Алхимист преобразует металлы, ибо вся явная седмица металлов есть единый общий металл, первоматерия, но на разных стадиях, которые зависят от звёзд и планет. Вот посмотрите, — Бахорев взял одну тетрадь, развернул и показал рисунок ладони с непонятными знаками на пальцах. — На перстах — сигилы ртути, свинца, олова, железа и меди, а на самой руке — сигилы серебра и золота. Ртуть — первый металл, а золото — последний. Алхимист подвергает металлы различным воздействиям Великого магистерия, чтобы металл дозрел до конечной стадии — до золота. У искусного алхимиста на оное творение уходят дни или же часы, когда как естественная натура под влиянием звёзд и планет расходует долгие века и тысячелетия…
— Он золото добывал? — спросил Акинфий Никитич, не называя Цепня.
Странно. Зачем Цепню, сидящему в подвале с серебром, ещё и золото?
Бахорев придирчиво перелистывал тетради.
— Непохоже, — сказал он. — Тут что-то другое… На беглый взгляд — всё как в учении принято… Вот Уроборос — змей, глотающий свой хвост. Вот инструменты алхимистов… Алембик с жабой внутри, а на нём чёрный ворон: ворон — это осадок при дистилляции, а жаба — произведённый плод… Атанор — печка алхимическая… Септаграммы, таблица Жофрея, круги Зодиака… Но про золото указаний нет. Оное означается Адамом, а в записях только Ева — серебро. Изготовление золота — лев на алтаре, а льва мессир не изображал…
У Акинфия Никитича всё это вызвало досадливое уважение к Бахореву: надо же, сколько тот всякой тарабарщины вызубрил.
— Вот твари какие-то нацарапаны, — заметил Акинфий Никитич, тоже рассматривая рисунки. — Курица, рак, волчара колченогий с хвостом…
— Орёл — это аммиак, лисица — медь, волк — олово… Другие существа — суть явления, качества и понятия. Рак и скорпион — сульфур и меркурий. Заяц — постоянство, голубь — летучесть… Солнце — красная сера, душа. Яйцо — закрытый сосуд. Кубический камень — медленный огонь, а пламенеющая звезда — самый сильный огонь…
— А что за змеюка рогатая в огне? — наконец спросил Демидов о главном.
Бахорев молча, сосредоточенно читал записи.
— Не очень-то я разбираю, Акинфий Никитич… Пишет он вот что. В преобразовании веществ наличествуют четыре стадии. Чёрная — нигредо, белая — альбедо, жёлтая — цитринитас и красная — рубедо. Рубедо творится через огонь. Горение его поддерживает особый эфир — флогистон. И металлы состоят из земли и флогистона. Воспламенённые в атаноре, в горне по-нашему, они распадаются на свои части, и флогистон улетучивается…
Про такое Акинфий Никитич уже кое-что понимал.
— Мессир ваш опирается на мнение Парацельса, что во внутренности всяких стихий живут некие их квинтэссенции по названию стихиалии: в воздушности — сильфы, в жидкой воде — нимфы, в земле — пигмеи, а в огне — саламандры. И те стихиалии подвержены алхимическим трансмутациям.
Бахорев замолчал. На засаленных страницах «заклятных тетрадей» трепетали тёплые отсветы, а в углах каморки паутиной висела тьма.
— На стадии рубедо можно выделить стихиалию огня из флогистона — саламандру. Похоже, Акинфий Никитич, ваш алхимист размышлял над саламандрой. Каким методом дистиллировать её из огня и как управлять ею потом через различные воплощения. Саламандра, подобно пламени, обладает удивительнейшими способностями. Видите, её облики изображены? Тут — дракон, тут — жена, тут — змея, ибо Ева в раю подпала под змеиные чары…
Акинфий Никитич стиснул кулаки. Вот оно что!.. Алхимист Мишка выделил из Евы-серебра саламандру — огненную бабу, рогатого змея!.. А зачем?.. Ясно зачем — чтобы саламандра помогла ему бежать из каземата! Она и помогла! Мишка утёк, а саламандра осталась в огнях Невьянска!
— А как он саламандру из флоса… гиса… из этой пакости выпарил?
— Стадия рубедо — красная, — сказал Бахорев. — Надо что-то красное в дистилляцию добавить. Пурпур, или рубин, или красную тинктуру — сам Великий магистерий. Можно и гумор, жидкость из человечьего тела, — кровь. Кровь даёт власть, поелику является жертвой.