Они прилетели на Украину в один день. Разными самолетами. Они не знают друг друга. Они ненавидят друг друга.
Они практически ровесники. Они оба видели войну. Близко. Они оба приехали в Харьков к детям. Они оба улетят
назад.
Ятим Мухаммед Ахмад — в Ливан.
Виктор Говоруха — в Израиль.
На один день я стала заложницей войны. Чужой войны.
С разницей в несколько часов каждый из них пытался доказать мне, что второй говорит
неправду. Мужчины никогда не видели друг друга. Меня потрясла их похожесть. Они
одинаково нервничают, когда говорят о войне, у них одинаково дрожат руки, когда
вспоминают о семьях, они одинаково вздрагивают, когда звонит телефон, они говорят
одинаковые фразы. Слово в слово. Я спросила:
— Почему?
— Мы защищаем свою страну, — ответили оба.
Я спросила:
— Зачем?
Виктор ответил:
— Если я, мой сын или брат не выйдут с оружием — нас убьют. У нас нет выбора!
Мухаммед сказал:
— Если я не буду стрелять, то будут стрелять в меня. Мне не оставляют выбора!
Я спросила, кто первый начал. Оба, не задумываясь, ответили: «Они».
Виктор живет в Назарете, в 65 километрах от Бейрута (Ливан). Ему 39 лет. Шесть из них он
живет в Израиле. Он говорит, там моя родина, там мой дом. Говорит с легким акцентом. Мне
показалось, он старается говорить с акцентом, чтобы подчеркнуть: «Я здесь иностранец». В
Харькове у него дети от первого брака. Он приехал к ним. Там тоже сын. Там бомбят.
— Снаряд взорвался где-то в 300 метрах от меня. Я шел на работу, на фабрику. Это
страшно. Сразу начал звонить домой, долго не мог дозвониться, нервничал.
— Какие слова ты произнес, когда понял, что жив? — спрашиваю.
— Барух Ашем, — говорит, — слава богу.
В день, когда Виктор улетал в Украину, сирена, предупреждающая о взрывах, звучала
четыре раза. За две минуты нужно собраться и спрятаться в бомбоубежище. Его семья живет в
современном доме, где есть комната безопасности — «хедер битахон». Это одна из комнат в
квартире, в которой толстые стены и железные ставни. Дома с такими комнатами начали
строить с 94 года, объясняет Виктор. Есть и общие бомбоубежища, как правило, в подвалах.
Когда он впервые услышал вой сирены, спустился с семьей в подвал, а там старые
холодильники, велосипеды…
— О чем говорят люди в бомбоубежище? Что чувствует человек, когда в любую минуту…?
— Ты драматизируешь, — говорит Виктор. — Обычные разговоры, как в метро или в
автобусе. Вот молодежь жалуется, как ужасно, что отменили дискотеки, — смеется мой
собеседник.
Дискотеки,
концерты,
фейерверки — публичные
увеселительные
мероприятия —
запрещены. Пока. Свадьбы, дни рождения евреи тоже стараются не «гулять». Война.
Виктор показывает мне металлический шарик, небольшой, как от подшипника. Это —
сувенир войны, говорит он. Такими шариками нашпигованы их бомбы. После обстрела ими
усыпаны улицы, дети выбегают из убежищ и собирают, как монетки на свадьбе.
Комендантского часа как такового в Назарете нет. Есть время, когда мусульмане не
молятся.
«Пока они кланяются своему Аллаху, — говорит Виктор, — я могу спокойно ехать по делам, стрелять не будут, сто процентов».
— Ты их ненавидишь? Ты делишь арабов на шиитов и нешиитов? На членов «Хезболлы» и
других партий? На мусульман и православных?
Он не дает мне договорить. Он хорошо понимает вопрос.
— Я ненавижу арабов. (Пауза.) Уточняет: — Арабов-мусульман.
Виктор просит меня подчеркнуть в записях (я делаю пометки в блокноте во время
интервью), что он не считает «Хезболлу» партией. «Это террористы. Обыкновенная
террористическая группировка, настаиваю», — говорит он.
Рассказывает: на фабрике, где он работает, много арабов. «Ахлян, хабиби — доброе утро, друг», — приветствует он коллег. «Шалом, Виктор», — говорят они. В Назарете есть целые
арабские кварталы и пригородные районы. Арабы на территории Израиля живут в основном
обособленно. Они — граждане страны и пользуются теми же правами, что и евреи. В одном
доме с Виктором живет две арабские семьи.
— Мы не ссоримся, — говорит мужчина, — но я им не доверяю. Арабы готовят очень
вкусно, и я частенько заезжаю в арабский квартал, могу и поздно вечером, чтобы купить
любимое лакомство — фалафели (овощная лепешка со специями), а вот ребенка туда не