— А что вы думали о вещах, которые он приносил?
— Но я же говорю вам, что он приносил их от тетушек.
— Это в Москве. А пуховый платок, шарф в Иванове?
— Он их купил по пути домой.
— Но ведь вы знали, что у него почти нет денег?
— У Володи везде друзья. Он мне говорил, чтобы о деньгах я не думала. Я и не думала.
Конечно же, она понимала, каким промыслом занимается сожитель. Если не сразу, не в первые дни пребывания в Москве, то уж в Иванове ей это стало совершенно ясно. Однако Дмитриева спокойно прятала в чемоданы принесенные вещи, и они вместе деловито прикидывали, сколько можно за них выручить. Она считала, что с Ионесяном она может жить весело и беззаботно. Не содрогалась, сидя за столом рядом с убийцей, к ней прикасались его руки, едва отмытые от человеческой крови. Омерзительное чувство вызывала эта женщина.
Приговор о смертной казни Ионесяну, длительном тюремном заключении Дмитриевой и высылке из Москвы Коренковой был встречен общим одобрением. Но взволнованные звонки в судебные инстанции прекратились только тогда, когда газеты опубликовали сообщение, что приговор Ионесяну об исключительной мере наказания — расстреле приведен в исполнение.
КОД — «ШЕВРО»
Тихий, вымощенный булыжником переулок, сплошь застроенный сараями, складами, упирался в хозяйственный двор фабрики имени 1 Мая. Жилья здесь уже не осталось, невдалеке высились новые высокие дома, и обитатели переулка перебрались в них. Только в двух или трех неказистых, приземистых домишках жило несколько семей.
В таком же домишке жила и Васена Бугрова с двадцатилетней дочерью Настей. Обе работали на фабрике: мать — кладовщицей в закройном цехе, а дочь — оператором в модельном.
Им не раз предлагали переехать, но не хотелось Васене Павловне покидать угол, где прошла вся ее жизнь, и она упросила дочь не трогаться пока с насиженного места. Привыкла очень, да и до работы было рукой подать. Так и жили Бугровы в этом тупичке — людном и шумном днем, когда на фабрику и обратно снуют машины, слышны людские голоса, и тихом, полутемном — вечером и ночью, когда даже прохожий здесь редкий гость.
В тот вечер Настя задержалась в школе и домой пришла около одиннадцати вечера. Мать уже беспокоилась и встретила ее на крыльце.
— Что так поздно?
Девушка ничего не ответила, молча закрыла на щеколду и крючок дверь и заторопила мать:
— Пошли, пошли в дом.
Васена Павловна уловила тревогу в голосе дочери и обеспокоенно спросила:
— Что случилось-то?
— В переулке какие-то подозрительные люди.
— Какие-нибудь собутыльники. Ты хорошо заперла дверь? Задерни поплотнее шторы да садись ужинать.
— Я в школе, в буфете перекусила.
— Ну, тогда раздевайся да и в кровать, время позднее.
Минут через сорок или через час Васена Павловна сквозь пелену подходившего сна услышала звук автомобиля. Машина шла по направлению к воротам фабрики.
«Кто это полуночничает? — подумала она. — Неужто наши?»
Когда вновь послышался шум мотора, женщина встала, приоткрыла штору и вгляделась в темноту улицы. Разбуженная ее шагами, проснулась дочь и, поднявшись, тоже прильнула к окну. Машина шла обратно, от фабрики. Показался тусклый желтоватый свет фары, и грузовик тихо, будто с опаской, прополз по улице. Затем вновь все стихло.
Настя проговорила, укладываясь опять в постель:
— Странно как-то. Ночью... Фабрика же не работает.
— Наверно, строители. Фундаменты под станки делают в механическом.
Утром Бугровы отправились на фабрику. Шли молча. О ночных событиях не вспоминали. Каждая думала о своих делах: Васена Павловна о том, что сегодня, видимо, придет новая партия кож и день будет трудный; Настя прикидывала, удастся ли выбраться с девчатами на новый фильм. Как бы не назначили цеховое комсомольское бюро...
В середине дня к Насте в цех прибежала мать. Была она до крайности взволнована, губы дрожали.
— Настенька, беда! Беда-то какая! Обокрали нас, обокрали!
— Когда? Где? Ты что, дома была? — недоумевала дочь.
— Да нет. Склад обворовали. В дирекцию вот бегала, сообщала.
Наказав дочери, чтобы она после работы зашла за ней, Васена Павловна торопливо побежала обратно.
...Утром Васена Павловна, как это делала всегда, зашла в диспетчерскую справиться, будет ли поступление ожидаемой партии сырья. Около склада ее уже поджидали двое рабочих из заготовительного цеха с тележкой — пришли за кожами.
Бугрова тщательно осмотрела пломбу на двери склада, висевшую между ручкой и замком, привычно механически вставила в скважину ключ. Зашелестела вложенная туда белая ленточка бумаги. Ее личный «секрет» был не тронут. Значит, как всегда, все в порядке.