— Я удивляюсь, майор, почему вы допускаете такие промахи? Ведь ясно же, что тут был сговор. И надо было изолировать этих людей, немедленно изолировать. Пока вы вели с ними душеспасительные беседы, их сподручные наверняка сплавляли похищенное шевро по надежным адресам. Поразительная беспечность. Я предупреждаю вас о личной ответственности за это дело. Заканчивайте его в ближайшие дни.
Дедковский поднялся:
— Разрешите идти?
— Вы что, не согласны?
— Приказы, как известно, не обсуждаются.
Каныгин вспылил:
— Обиды свои оставьте, майор. Если есть разумные соображения — докладывайте.
— У меня сложилось мнение, что ни Шамшин, ни Бугрова к этому преступлению не причастны.
— А основания? Какие есть основания для таких выводов?
— Фактов нет. Интуиция.
— Интуиция? Вашу интуицию я вместо пойманных виновников в прокуратуру не представлю. Отставить интуицию и мобилизовать оперативную амуницию, — нехотя пошутил он и уже серьезно приказал: — Бугрову немедленно доставить сюда. Завтра, в это же время, жду вас с докладом о ходе, а лучше о результатах розыска. — Обратившись к Стежкову, добавил: — А вы тоже, лейтенант, ворочайте мозгами. Это дело и для вас серьезнейший экзамен.
— Я тоже думаю, товарищ полковник, что воры были другие.
Полковник пристально посмотрел на Стежкова, перевел взгляд на Дедковского:
— Эти или другие — мне все едино. Но преступники и кожи должны быть найдены. Ясно? Можете быть свободны.
Придя к себе в комнату, Дедковский с мрачной усмешкой спросил Стежкова:
— Ну как, лейтенант, вдохновляющая беседа?
— Да что ж, беседа как беседа.
— Да, пожалуй. А потому займемся делом. Итак, предполагаемые виновники Шамшин и Бугрова? Что здесь «за» и что «против»? Прежде всего, что это за люди?
Стежков открыл папку.
— Старик Шамшин на фабрике работал десять лет. До этого — на Казанской железной дороге. Почти всю жизнь. На пенсию провожали всем депо. Работать пошел со скуки. Сын работает в министерстве, невестка тоже там. Семья вполне обеспеченная. Теперь Бугрова. Эта девчонкой на фабрику-то пришла. В трудовой книжке одни благодарности. Живут вдвоем. Обе работают. И о ней и о дочери самые хорошие отзывы.
Дедковский внимательно выслушал Стежкова.
— Все правильно, лейтенант. Но есть еще несколько вопросов. Оказывается, к строителям никакая машина не приходила. Значит, на фабрике была другая машина и с другой целью. Как она могла пройти на территорию без помощи сторожа? Ведь ворота-то на запоре. Плюс собаки. Далее. Склад не взломан, а открыт ключами. У кого были ключи? У Бугровой...
Стежков задумчиво добавил:
— А если учесть обнаруженные у Бугровых и Шамшиных кожи...
— То выходит, полковник Каныгин прав, назвав нас шляпами.
— Ну так он, кажется, нас не называл.
— Не называл, так назовет. И еще добавит. Хотя именно обнаруженные у кладовщицы и сторожа пачки меня и вводят в сомнение. Зачем Бугровой и Шамшину надо было оставлять их у себя? Ведь известно, что после обнаружения кражи неизбежно будет обыск.
— Ну, может, просто не успели спрятать или куда-нибудь отправить.
— Основной-то куш успели... — Дедковский показал на стопку бумаг на столе. — Сообщения из отделений милиции. Нигде — ни в магазинах, ни в скупочных пунктах Москвы, ни на рынках области ничего похожего на наши кожи не обнаружено.
— Осторожничают, выжидают.
— Да, выжидают. А как с розыском машины?
— Обшарили все гаражи в этом районе. Протекторы у всех под одну гребенку. Наши эксперты в тупике. Хоть бы, говорят, какая-нибудь зазубринка или изъян какой на резине был. Обычный, чуть сношенный рисунок. Таких машин в Москве тысячи.
— Надо об этом еще раз поговорить с Бугровой. Может, она вспомнит какие-либо характерные особенности машины?
— Младшая сегодня звонила, просила ее выслушать. После работы зайдет.
— Вот и хорошо. У нее следует выяснить связи матери. Бугрова очень любит дочь и вряд ли имеет от нее какие-либо секреты.
Беседа с Настей Бугровой не внесла нового в имеющуюся по делу информацию, но сомнения Дедковского и Стежкова в правильности направления поисков усилились.
Девушка тоже была обескуражена свалившимся на нее несчастьем, но держалась спокойно. Карие глаза смотрели напряженно, но открыто и твердо. Четко отвечала на вопросы, не теряла уверенности, что вся эта история обязательно выяснится.
— Да, когда шла домой, трое каких-то мужчин гуртовались на противоположной стороне. О чем они говорили, я не слышала. Перепугалась немного, время было позднее.