- Хорошо.
От жесткого тона хотелось сжаться, а еще лучше – спрятаться. Волны шедшего от Шведова негатива разве что потрогать было нельзя.
Разыскивать непосредственного руководителя пришлось долго. Привычка никому ничего не докладывать, так как «начальник не должен быть привязан к рабочему стулу», не один раз уже трепала нервы его подчиненным. Наконец, Тата заметила загоревшийся сигнал работающей связи на консоли системного телефона - Привольнов появился в управлении. Пришлось идти к нему лично, так как разговаривать по телефону он был большой любитель, а Шведов ждать не любил.
- Юрий Анатольевич, Шведов к себе срочно вызывает.
- Что хотел, не знаешь? – лениво поинтересовался Привольнов, зажав ладонью трубку.
- Нет, – покачала головой Тата. – Сказал, срочно.
Из-за двойных дверей кабинета начальника управления, служивших неплохой шумоизоляцией, доносились громкие неразборчивые голоса, свидетельствующие о повышенном тоне разговора. Шведов сегодня явно с самого утра был не в духе.
- Уволю, к едрене фене! – Взбешенный голос Шведова гремел так, что даже закрытые двери не могли уже сдержать его недовольства. И пусть этот гнев сейчас выливался на Привольнова, Тате все равно было не по себе. – Совсем всякий страх потеряли. И совесть. Я вам что, на идиота похож, что вы мне такие бумажки подсовываете на подпись?
Каждое слово стальным жалом било по нервам и выдержке. В его голосе не проскакивали истеричные нотки, напротив, лишь контролируемая ярость и равнодушное презрение. И если у нее сейчас по коже мурашки табунами проносились, не находя себе покоя, то что же чувствовал тот, на кого этот гнев был направлен?
Привольнов пулей выскочил из кабинета, весь красный, с глазами навыкате. И если бы Тата не слышала последних гневных речей Шведова, сейчас уж точно стало бы понятно, что ее непосредственный руководитель получил ощутимый выговор за что-то. Закралось нехорошее предчувствие, что это было как-то связано с ней, а если точнее, с готовившимся ею контрактом – не зря же чуть ранее были озвучены такие странные вопросы по ее работе.
Дверь решительно распахнулась, и в приемную вышел сам Шведов. Одну руку спрятал в карман брюк, а другой – держал скрученный в трубку лист бумаги. Обманчиво небрежная поза, если бы не очевидное напряжение в теле, да тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей.
- Владислав Дмитриевич, – Татьяна первой не выдержала этого гнетущего напряжения, – если вся шумиха из-за контракта с «Авалоном», то исполнителем я была. С меня больше спрос, не с Юрия Анатольевича. Вы не подписали бумаги... Я бы хотела узнать замечания и устранить, пока есть время…
- Татьяна Александровна, запомните, пожалуйста, вот что: каждый получает по СВОИМ заслугам. А уж каковы эти заслуги – тут кто как потрудится.
Мазнув по своему помощнику равнодушным взглядом, он бросил листок прямо перед ней:
- На, вот. Полюбуйся.
От такой фамильярности стало еще больше не по себе: Шведов впервые позволил себе в общении перейти границы делового общения, а это не предвещало ничего хорошего. И теперь уж, совершенно очевидно, прежде всего, касалось ее самой.
Опасливо поглядывая на начальника, словно ожидая от него в любой момент хищного нападения, Тата притянула к себе листок и вчиталась в несколько строк: «Генеральному директору… (Тата читала через строчку, желая поскорее добраться до основного текста заявления) служебная записка. Прошу премировать начальника правового отдела Привольнова Юрия Анатольевича в размере двух должностных окладов в связи с увеличенным объемом выполняемой работы, а также в связи с проведением успешных переговоров с ООО «Авалон», результатом которых стали досрочное и успешное заключение контракта, а также существенная экономия денежных средств (более тридцати процентов от первоначальной стоимости контракта по согласно договору о намерениях) на закупку производимых ООО «Авалон» товаров».
- Это как? – только и смогла ошарашено выдохнуть Тата.
Она от начала и до конца готовила все документы, вместе с экономистами и сметчиками просчитывала каждый пункт закупки. Даже замещая секретаря, все равно оставалась после основных обязанностей, чтобы окончить в срок всю работу. А все лавры присваивал себе Привольнов? Тата была на последних совещаниях, и роль Юрия Анатольевича в принятии окончательных решений по сделке уже не была какой-то существенной, так как вся основная работа была проделана до того момента.