- Простите, что напугал.
Голос безопасника, тягучий, словно патока, обволакивал слух и внимание. Он звучал совсем рядом, Макаров вроде даже опустился рядом, чтобы помочь, но Тата избегала встречи глазами. Она постаралась поскорее собрать упавшие документы и отойти на безопасное расстояние, так как ставшее слишком уж навязчивым внимание мужчины ее настораживало.
- Артем Владимирович, у вас ко мне какой-то вопрос? – Слушать комплименты от этого ловеласа хотелось сейчас меньше всего. – Мне еще нужно подписать табель у Владислава Дмитриевича и успеть до обеда сдать в кадры, иначе наши сотрудники останутся без зарплаты и премий, а мне ой как не хотелось бы их всех подвести.
- Да, конечно. – Макаров тоже выпрямился и поднял руки, признавая свое поражение, а затем, спрятав их в карманах брюк, задумчиво продолжил. – И как вы его терпите?
- Кого? – Тата успела занять свое место за секретарским столом, словно там было безопасно, и нарочито усердно принялась заполнять табель.
- Шведова. Ведь он же не дает вам никакого личностного и карьерного роста.
А вот такая беспардонность начинала раздражать.
- Артем Владимирович! – Тата сердито взглянула на собеседника. – Обсуждать своих коллег, а уж тем более руководство, я ни с кем не намерена. Спасибо за проявленную заботу.
- И все же, Танечка, подумайте над моим предложением. Вы высококвалифицированный юрист. Да такого специалиста с руками и ногами везде с радостью возьмут, еще и с конкурентами поборются. А Шведов держит вас простым секретарем, не давая шанса проявить себя. Если у вас с ним какой-то конфликт, могу предложить ставку в своем управлении. Поверьте, должность для вас я найду, не обижу. Управление безопасности – это ведь не только пункт охраны да здоровые амбалы у входа. У нас полно юридической волокиты, о которой Владислав Дмитриевич всегда отзывается, как о малозначащей, но это далеко не так.
Татьяна совершенно равнодушно, насколько позволяла ее темпераментная выдержка, взирала на распинавшегося перед ней мужчину и ничего, кроме разочарования и злости, не испытывала. Жалкое представление, да и только, какие бы цели не преследовались. Макаров перешел границы дозволенного, позволив себе развязность и бесцеремонность. Какая она ему Танечка? Никаких поводов для подобного обращения даже близко не было – Тата весьма негативно относилась к заигрываниям на рабочем месте. И подобные подкаты Макарова уже порядком стали ей надоедать.
Поток убеждений иссяк. Собеседник ждал реакции.
- У вас что-то еще, Артем Владимирович? – получилось даже почти без ехидства и с долей участия.
Макаров словно опешил на некоторое время, удивленно уставившись на нее, но потом уголки его губ слабо натянулись в подобии улыбки.
- Да уж, – выдал он, усмехнувшись и покачав головой. – Вы друг друга стоите. Два упрямца.
- Низко действуете, Владислав Дмитриевич, – едва переступив порог кабинета начальника, разочаровано произнесла Тата, протягивая на подпись руководителя табель.
Шведов, сперва устремивший внимание на бумаги, поднял голову.
- Не понял.
Не нужно было слов - его хмурый взгляд и без этого требовал объяснений.
- Перевод в управление к Макарову.
- Какой, к черту, перевод. Вы о чем?
Тата кивком головы указала на бумаги в его руках.
- Подпишите табель, мне в кадры сдать нужно.
- Татьяна, о каком переводе идет речь? - Шведов начал заводиться.
- О том самом, которым ваш друг так льстиво заманивает к себе на самых лучших условиях. Если вам не нравится работать со мной, прошу заменить меня на посту секретаря кем-то иным.
Шведов в задумчивости отвел взгляд и сцепил пальцы в замок.
- Я поговорю с ним, – сухо ответил мужчина, а затем, взяв ручку, широким росчерком поставил подпись на документах. – Никаких переводов не будет, не волнуйтесь. Что касается возвращения к вашим непосредственным обязанностям, я непременно подумаю, как можно скорее найти выход из сложившейся ситуации. Прошу простить меня за резкий тон, мне не стоило подобным образом принуждать вас к исполнению обязанностей Веры Анатольевны.
А вот это что-то новенькое! Тата даже удивленно вскинула брови – Шведов извинялся перед ней? Сам господин Шведов?! Признавал свою ошибку?! И извинялся?! Ну, точно этот мир перевернулся и сошел с орбиты.
Однако, если он думал, что она разомлеет от его единственного извинения и простит все на свете, то пусть даже и не строит иллюзий. Не на ту напал!