- Вера Анатольевна! – возмутился Шведов, понимая, ЧТО еще не мог держать при себе Макаров рядом с красивой молодой женщиной. Именно это вот-вот готово было сорваться с уст секретаря.
- …эмоции, Владислав Дмитриевич, – все же закончила она свою речь нравоучительным тоном. – Эмоции! А вы слишком мнительны и чересчур требовательны. Знаете, трудовое законодательство закрепляет отношения между работодателем и работником, в нем не содержатся положения о рабстве.
- Это вы сейчас к чему?
- К тому, что не ваше дело, что происходит у коллег вне работы.
Вера Анатольевна порой была прямолинейна и груба в общении, но, наверно, как раз за такую прямолинейность ее Влад и ценил. Она не юлила, не льстила, а говорила все начистоту. Пусть иногда и нелицеприятно.
Влад лишь крепко сжал челюсти, чтобы не ляпнуть лишнего и глупого.
В чем-то она и была права… Но все же злость никуда не уходила, лишь ядовитой желчью растекалась внутри, прожигая жгучей… Ревностью?
Бред. Глупость несусветная.
- Макарова направлять только ко мне. По всем вопросам. Надеюсь, вы запомнили.
Вера Анатольевна удостоила его горделивым взглядом, в котором читалось и осуждение, и недовольство. Спорить не было никакого удовольствия, и Влад, прихватив бумаги с ее стола, направился в свой кабинет. Не заметив, как в глазах женщины на мгновение промелькнуло торжество и вновь скрылось за непроницаемой маской напускного спокойствия и профессионального высокомерия. И только уголок губ чуть поднялся, выдавая укрытую эмоцию.
Глава 22
Глава 22
Работать под непосредственным руководством Шведова оказалось еще тяжелее, чем представлялось. Его требовательность вкупе с собственной самодисциплиной изводили до крайности. Время шло, а легче не становилось. Не притирались они друг к другу. Тате все время казалось, что начальник проверяет ее компетенцию и пределы терпения. Да и работа в отделе стала напряженнее. В воздухе так и витали невысказанные раздражения и обиды из-за ее назначения начальником отдела. Тата понимала, как обидно могло быть для «старичков» такая спонтанная рокировка, когда молодая «новенькая» выскочка вдруг стала выше их по должности, но ведь они сами отказались. Никто не захотел взвалить на себя такую ответственность. Тата подозревала, что во многом из-за самого Шведова – никому не хотелось слишком часто попадаться под его горячую руку.
Обиднее всего было ловить на себе косые взгляды, в которых угадывалось желчное ехидство: знаем, мол, как должность получила – не теряла времени, пока заменяла секретаря. А уж какие услуги могли дополнительно оказывать молодые девушки секретари – только ленивый в анекдот не сложил.
Лана с Виолой успокаивали, говоря, что она себя слишком уж накручивает, а в такой крупной компании давно уже следовало придерживаться старого правила: «человек человеку – волк». И плевать на все и всех.
Но Тата так не могла. Если бы не ее дурацкая гипертрофированная ответственность, не полезла бы во все это, осталась бы при своей скромной должности и просто наблюдала бы со стороны, спокойно исполняя свои изначальные обязанности. Но нет же, высокопарные речи о том, что судьба отдела… нет, управления… Да что уж там – всей компании! – зависела только от ее решения, расшатали ее неколебимость. Да и чего греха таить, открывавшиеся финансовые возможности помогать в лечении матери сыграли не последнюю роль.
В итоге получила немалую головную боль вкупе с ужаснейшим начальником. И дурацкую необходимость ежедневно доказывать всем, что место свое она занимала заслуженно по профессиональным качествам, а не каким-то иным.
Влиться в новые полномочия постепенно не получилось – Шведов требовал участия и присутствия буквально в каждом вопросе. Тата, конечно, понимала, что начальник правового отдела – лицо незаменимое в любой организации, но конкретно в этой конторе она оказалась самой-самой незаменимой. Такой, что ни одна рабочая повестка Шведова не обходилась без нее. Он мог позвонить ей вечером или в выходной, чтобы напомнить о чем-то или дать новое задание. Ни дня без отдыха. Иногда хотелось волком взвыть от усталости. Или нарычать на бесчувственного начальника, когда он в очередной раз заваливал ворохом поручений. В особенно тяжелые дни стали закрадываться предательские мысли об увольнении – ни один нормальный человек не выдержит такой нагрузки.
Ну а она – бессмертный пони, как в дурацком стихотворении. Ни усталости, ни личной жизни – так наверняка думал Шведов о ней. Будь он неладен! И зачем она только согласилась?
За относительно недолгую совместную работу Татьяна научилась определять, в какие моменты нужно было промолчать, дав начальнику несколько минут для обдумывания. Его умение быстро делать правильные выводы и принимать решения не могли не восхищать. Стратег! Спрос со своей команды был колоссальный, но, при этом, каждый человек чувствовал себя на своем месте и понимал, что оценен руководителем управления.