Взгляд упал на часы – было раннее утро, хотя по ощущениям с момента захода солнца прошла целая вечность, за которую так и не удалось принять ни одного решения.
Владислав обещал вернуться первым же ближайшим рейсом. До отлета они успели многое обсудить. Татьяна получила главные наставления по общению с прессой и правоохранительными органами. В помощь ей был приставлен Макаров, который, вопреки обыкновению, был крайне сдержан и напряжен. Именно он пресекал нежелательные контакты с прессой и неизменно сопровождал на первые допросы по инцидентам.
Было решено, что ехать в аэропорт вдвоем не стоило, чтобы не привлекать лишнего внимания. Тата отправилась одна, но прежде Макаров доставил ее домой отсыпаться.
Логично было бы взять служебное авто, но Макаров молча покачал головой, давая понять, что делать того не стоило. И указал пальцем на ухо. И только через несколько секунд Тата догадалась, что речь шла о прослушке.
Объявили о посадке рейса из Екатеринбурга. Татьяна взволнованно вглядывалась в лица прибывших, и когда, наконец, увидела Шведова, поспешила навстречу. Его возвращение было самым лучшим событием за последние несколько недель.
- Подумать только, я думал, что никогда уже не дождусь улыбки, адресованной лично мне, – съязвил этот гад. – Успела соскучиться?
В этот момент ей хотелось огреть его чем-нибудь потяжелее.
- Смею предположить, что в этот раз зона турбулентности была особенно длительной и трясло вас знатно. Давайте перейдем к более важным вопросам.
Шведов благоразумно промолчал в ответ, чему Тата была только рада. Мериться с ним остроумием не было никакого желания. По всей вероятности, и у него тоже.
Тата украдкой бросала осторожные взгляды на начальника. Видно было, что устал. Заметно проступившая щетина на скулах и подбородке ничуть не портили идеальный образ, но добавляла немного небрежности. Под глазами темные круги – не иначе постоянно работал допоздна. Интересно, его вообще кроме работы что-то интересовало? И как с таким трудоголиком мирились близкие и родные? Хотя порой складывалось впечатление, будто у этого человека не было никого из близких вовсе, отсюда и стремление завалить работой себя, а заодно и всех вокруг за компанию.
Вот что с ним не так? Красивый мужчина. Молодой – тридцать пять же совсем не возраст. А уж каких высот он смог добиться – такое не каждому под силу и к солидной зрелости. Тяжелый скверный характер? Ну куда ж без этого, иначе в бизнесе нельзя. И как же так случилось, что на всем белом свете не нашлось женщины, способной приручить этого дикого отшельника?
- Да, милая машинка у тебя, – Тате даже послышалась доля ехидства в голосе, когда Шведов осматривал ее авто сначала снаружи, а затем продолжил небрежное изучение уже на пассажирском сидении рядом с ней. – Совсем не соответствует своей хозяйке.
- Куда ж ей до вашего монстра, – не осталась она в долгу. – Вот он точно полное ваше отражение.
Конечно, его снобизм хлестко ударил по гордости. А от обиды защипало в глазах. Как легко всех мерить по своей планке. Совсем некстати вспомнилась проданная несколькими днями ранее относительно новая машинка, выбранная с такой любовью и трепетом, ставшая за неполные два года лучшим компаньоном – ею пришлось пожертвовать ради столь необходимой для лечения мамы суммы. А пускаться в пространные разъяснения Тата не собиралась.
- Первой моей машиной была старенькая убитая Киа, – задумчиво проговорил Шведов примирительным голосом, откинувшись на спинку и погрузившись в свои воспоминания. – Самая дешевая, но все равно копил на нее, наверное, с год, все свои первые деньги потратил. А потом еще фигову тучу на ее восстановление угрохал, чтобы можно было просто добираться на работу. Но это была моя первая крупная покупка. Осознанная, пусть и не без ошибок.
Тата не знала, что ответить на столь неожиданную исповедь. Подобных откровений она не ждала, но и проигнорировать тоже не получалось. Вряд ли Шведов перед первым встречным готов был выложить о себе что-либо. Он сознательно вводил ее в круг лиц, перед которыми готов до определенной степени открыться и быть четным. Макаров, Карин, теперь вот и она. Радоваться или плакать? Ох, не зря еще Грибоедов писал: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».
- В офис? – Тата решила перейти от «лирики» к делам насущным. Не хотелось ей выслушивать очередные откровения. Не сказать, что ненужные, так как любой заслуживал шанса быть выслушанным, но что делать потом с подобной информацией, она просто не знала. Лучше уж сохранять деловой нейтралитет.