Сколько я так сидела, я не знала. Машинально встала и на автомате пошла к выходу. Сознание уловило слово «шок» и ещё «психолог». Подумаю об этом завтра. А сегодня мне надо добраться до дома. Надо… Зачем-то…
Выйдя на улицу, где дождь превратился в мокрый снег, а фонари освещали редкие машины в темноте, я машинально нащупала телефон в кармане. Сына… Пока я держала его в руках, не соображая, что с ним делать теперь, он пронзительно зазвонил. Я вздрогнула, едва не выронив его. Тупо глядя на экран и не понимая смысла букв, я машинально ответила. Визгливый голос орал мне что-то в ухо. Я смогла уловить только одно: «Чтоб ты сдох!». «Он умер, - ответила я. – Это его мать»
- Чтоб ты тоже подохла, сука! – заорала трубка с новой силой. – Есть бог на свете! Забрал твоего ублюдка! Пусть ему там будет также хуёво, как мне сейчас здесь! Жалко ты не сдохла до того, как родила этого мерзавца! Из-за него моя дочь умерла!
- Вашу дочь никто силой не тащил в машину к моему сыну, - безжизненно сказала я. – И не забывайте, мой сын тоже умер. Они умерли. Оба.
- Ещё попрекать меня будешь, шлюха? – взвизгнул голос так, что у меня зазвенело в ушах. – Ну всё, тварь. Ты хоть знаешь, кто мой муж? Тебя уже сегодня в живых не будет! И никто о тебе не вспомнит!
- Окажите любезность, - сказала я, и отключила телефон. Совсем. Я не хотела знать, кто ещё будет ему звонить и что говорить…
Да, обо мне вспомнят только те, кому мой сын разбил машины. Да родители девушки, которая погибла по его вине. А ещё – родственники тех, кто был ранен или умер в той аварии…
Год назад умер мой младший сын, промучившись два года от рака кости. А, раньше, пять лет назад от меня ушёл муж. Как раз тогда, когда сыну поставили диагноз. Но надежда ещё была…
- Мне не нужен больной ребёнок, - самодовольно заявил он, собирая чемодан. – Тётка моей матери умирала от рака мозга. Эта грязь, запах лекарств, врачи, процедуры. И вечный уход за человеком, который, по сути, уже мёртв. Ты не представляешь, как я всё это выносил!
- Но это же твой сын! – Я была потрясена: не ожидала такого удара в спину. – Ты не хочешь бороться за него?
- Бороться? – Он надменно усмехнулся. – Рак нельзя победить. Не с моими деньгами. И уж точно не с твоими. Мой сын… Я не просил тебя его рожать. Нам хватало одного оболтуса, которого воспитала ты.
- Я? А как же ты? Ты его не воспитывал?
- Я работал!
- Но и я тоже!
- Ты мать. Ты обязана…
Дальше я уже не слышала. И как я могла выйти за это эгоистичное животное? Как я могла не замечать всю мерзость его натуры до этого дня?
- В квартире вы пока жить можете, - донеслось до меня как сквозь вату. – Но недолго. Я не хочу гробить свою жизнь. Может, ещё встречу достойную женщину, с которой у меня будут нормальные дети. А не эти…
- Ты нас выгоняешь? – Уж это была точно подлость: я продала квартиру родителей, которую получила в наследство, чтобы купить машину. Нашу, как он говорил. «Мы же одна семья, - убеждал меня тогда он. – У нас всё должно быть общим». Но оформил её на себя. Через несколько лет он продал её своему двоюродному брату. Но денег я так и не увидела. «Вложил в дело», - сказал он тогда. А позже: «Всё прогорело». Таким образом, я осталась без квартиры, без машины и без денег. Нынешняя, где мы жили все вместе, принадлежала ему одному. И продавать он её не хотел, мотивируя, что она побольше, удобнее и до работы ближе. До его работы. И вот сейчас он хочет, чтобы «наша» квартира была свободна. И что мне с сыновьями делать?
Когда мы получили развод, при чём, он оформил смехотворные алименты, но я не стала бороться – ещё не отошла от ступора, шока и осознания подлости, он вообще перестал интересоваться нами. Я водила младшего на процедуры, пока могла и были деньги – покупала лекарства, а два года я просто не могла спать: сын кричал от боли и умолял его убить. Он просил увидеть отца. А что я могла? Я звонила своему бывшему мужу. Но он лишь равнодушно ответил: