Она чуть ли не ловко споткнулась о коробки с документами мистера Прендергаста, которые стояли на полу, и решила, что должна сосредоточится на своем первом в жизни преступлении, а не на мысленном выстраивании своей преступной империи.
На третьем шкафу для документов, зажатым между двумя окнами, имелся желтый стикер, подписанный крючковатым почерком мистера Прендеграста, который гласил "ДОГОВОРЫ". У Кэми возникло ощущение скудности обстановки. Белые пластмассовые жалюзи выглядели очень неосновательными.
Кэми обошла стол мистера Предеграста и, упав на колени у шкафа с документами, выдвинула нижний ящик. Она нашла кое-какие договоры об аренде и мельком их просмотрела, чтобы убедиться, что никто не арендовал хижину в лесу.
"Перед зданием стоят двое", — взволнованно сообщил Джаред. — "Они подозрительно на нас поглядывают".
Кэми с грохотом захлопнула ящик шкафа. Она тут же пожалела о созданном шуме и сильно прикусила губу.
Отступать было нельзя. Кэми вскочила на ноги и выдвинула верхний ящик. Здесь находились дела о правах собственности! Она пролистывала их, узнавая дома и фермы, поля и леса.
"Может, ты хочешь убраться оттуда", — посоветовал Джаред. — "Эти люди не уходят. Если они заметят тебя через окно…"
"Ну, так сделай что-нибудь!" — велела Кэми.
"Например?" — требовательно спросил Джаред.
"Да что угодно! Я что ли должна обо всем думать?" — спросила Кэми, пробегая руками по папкам. Это имущество принадлежало на праве совместной собственности Робин, Лиллиане и Розалинде Линберн, и это, и это… «Разыграйте большой мелодраматический разрыв!»
"Что ж", — сказала Джаред, спустя минуту, — "хорошо".
У Кэми не было времени беспокоиться о том, что её раскроют или переживать о буйном взрыве ликовании со стороны Джареда. Он любил попадать в неприятности.
Кэми любила добиваться результата. Она не представляла сколько всего в Разочарованном доле принадлежит Линбёрнам. Должно быть половина города. Во истину, помещики.
Она не была удивлена, когда обнаружила, что они являются владельцами земли, на которой стояла хижина. Это не особо произвело на неё впечатление. Линберны владели почти всем лесом. Её пальцы двигались автоматически, вынимая следующую папку с документами. Это были бумаги, касающиеся дома Глэссов.
Он тоже принадлежал Линбёрнам.
Кэми окаменела.
Бабушка Кэми несколько лет назад сказала, что она осталась в доме Глэссов вместе со своим сыном, отцом Кэми, потому что это была единственная собственность, которой она владела. Свободно и неограниченно. Родители могли солгать Кэми для её же блага, как это обычно бывает с родителями, но Собо никогда не лгала. Она верила в суровую правду жизни.
Такой была и Кэми. Но это не имело смысла. Этого не могло быть правдой.
Кэми заставила свой мозг быстро соображать. Она достала из ящика бумаги, сложила их и сунула в карман своих джинсов. Затем она пригнулась и, чуть ли не припав к полу, побежала к уборной. Она взгромоздилась на туалет, а затем, подтянувшись, взобралась на подоконник. Поспешив, она дала маху и приземлилась на руки и колени на полоску травы между зданием и стеной.
Кэми понадобилось несколько мгновений, чтобы отдышаться. Затем она поднялась, голова все еще кружилась, и посмотрела на лица Холли с Анджелой. Они озирались по сторонам, стоя позади здания. Светлые кудряшки Холли перемешались с черным водопадом локонов Анджелы. Они обе покатывались со смеху.
"Бог ты мой, что ты учудил?" — потребовала ответа Кэми. Она направила свою речь к фасаду здания, где на верхней ступеньке стоял Джаред, весьма довольный собой.
У подножья лестницы стоял Эш с разбитой губой, окруженный восторженными зеваками.
— Здрасте, миссис Томпсон. Здрасте, мистер Стерн. Господи ты Боже мой, Джаред, нашел время?! — громко спросила Кэми. — Нам нужно идти!
— А что у нас со временем? — спросил Джаред, расплываясь в ослепительной улыбке. Улыбка и чувство, последовавшее за ней промелькнуло вспышкой в Кэми, словно солнечный свет.
Кэми приподняла брови. "Думаю, скорее всего часы Джареда говорят нам, что пора дать деру", — сказала она. — "Как только я выясню, что ты сделал".
Они преодолели полпути вверх по улице, до статуи Мэттью Купера, героически погибшего где-то в 1480 году, а затем все повалились на землю. Холли с Анджелой упали рядом у подножья статуи, Эш прислонился к ней, а Джаред облокотился на перила, которые бежали вдоль гостиницы, и улыбался будто дьявол.
— Он совершенно безумен, — сказал Эш, в то же самое мгновение, когда Холли заявила с той же убежденностью: — Это было уморительно.