Наступила пауза, а потом Кэми услышала стук каблуков Анджелы по кафелю, когда та шла по полу уборной. Наконец, сияющие кожаные сапоги Анджелы соприкоснулись с поношенными кроссовками Холли.
— С тобою ничего не случится, — пообещала ей Анджела.
— Конечно, — сказала Холли, улыбнувшись Анджеле, хотя улыбка и получилась вымученной. — У меня есть еще несколько пар смертельно-высоких каблуков.
Они все рассмеялись. Но не один смех не прозвучал как-то особенно убедительно.
— Так, Энджи, — продолжила Холли, — значит, ты никогда…
Наступила пауза, которую, похоже, ни одна из них не склонна была заполнить. А затем Анджела сказала:
— А, не.
— Как-то сложно в это верится, — пробормотала Холли, и Кэми заметила, как та внезапно покраснела. — Учитывая, что ты самая красивая в городе.
Один уголок рта Энджи, накрашенного ярко-алым, потянулся вверх:
— Ты забыла одну маленькую деталь, — сказала она. — Я вроде как ненавижу людей.
К удивлению обеих, Кэми с Холли разразились настоящим хохотом, который начался, как немного истеричный, но, в конечном итоге, заставил Кэми задуматься, что только поддерживая друг друга, они смогут во всем разобраться.
— Нет, ты их не ненавидишь, — сказала Холли.
— В самом деле — ненавижу, — сказала Анджела, и Кэми снова рассмеялась, в то время как Анджела продолжила. — Вы людей-то видели? Они такие раздражающие.
Глава 26
АББАТСТВО МОНКСХУД
Монксхуд находился в добром часе ходьбы от города. Очень узкие дороги означали, что время от времени им приходилось отпрыгивать в канаву, чтобы избежать автомобиля, а один раз пришлось отпрыгнуть, чтобы избежать фермера, приближающегося на синей повозке.
— У американцев есть такие изобретения, называются тротуарами, — заметил Джаред.
— Мы называем их обочинами, — парировала Кэми. — И мы видим их как роскошь, которая не может идти в комплекте с каждой дорогой.
— Знаешь, что перемещается быстрее нас? Или даже быстрее милых-милых пони? — спросил Джаред.
— Твоя голова, крутящаяся в воздухе после того, как оторвалась от твоих плеч в ужасной аварии на мотоцикле? — Кэми приподняла брови, а Джаред повесил голову, но сквозь нее все равно волной прошлось его веселье. Это было приятно. Не таким приятным был тот факт, что Холли и Анджела брели впереди, и было очевидно, что им не комфортно находиться рядом с ней и Джаредом. Кэми могла их понять. Одно то, что они молча могли разговаривать друг с другом, должно было быть обескураживающим, так же, как и разговор на иностранном языке перед человеком, о котором ты знал, что он не владеет им, но еще хуже, потому что иностранный язык можно выучить.
— Это ты хотела им рассказать, — сказал Джаред. Его голос был тихим, словно звук покрасневших осенних листьев, шелестящих на деревьях вдоль дороги, шепчущих небу «Тише, тише».
— Моя команда нуждается во всей доступной информации для проведения расследования, — сказала Кэми. — И они — мои подруги, так что я хотела рассказать им правду.
— Как скажешь, — снисходительно ответил Джаред, но Кэми чувствовала его веру в то, что им не нужен никто, кроме друг друга.
Она увидела Холли и Анджелу, спокойно стоящих впереди. Они прекратили идти и уставились на аббатство Монксхуд, находящееся за полями.
«Почему они не двигаются?» — подумала Кэми, ее паника передалась и Джареду. Она прошла мимо него, слыша, что он последовал за ней.
— Что-то не так? — спросила Кэми, добравшись до двоих девушек. Как только она сравнялась с ними, поняла что не так.
Холли была единственным благовидным путешественником из всей компании, одетая в пуховое пальто, а ее блестящие светлые волосы были завязаны в два хвостика. Анджела в своем приталенном жакете и шелке выглядела так, будто сломался ее спортивный автомобиль и она больше никогда не рискнет выйти на природу. Обе девушки смотрели с отвращением. Кэми еще раз глубоко вздохнула и пожелала, что лучше бы она этого не делала.
Дом стоял в конце подъездной дорожки, покрытой гравием, а перед ним находилось зеленое поле, обнесенное рвом. Стоящее на зеленом холме здание напоминало припавшего к земле сердитого гнома. От дома исходил сильный, ужасный запах гнили.