Кэми вошла в следующее здание на Хай-Стрит, по которой следовала, услышав музыкальный звон, когда толкнула дверь в магазин сладостей миссис Томпсон. Он представлял собой маленькую пещерку ярких цветов, где полки были заполнены банками со сладостями: крошечные яблочные драже алого и зеленого цветов, коричневые и кремовые квадратики ирисок и помадок, черные катушки лакрицы, разноцветные завалы ассорти и крапчатые анисовые шарики.
В задней части сладко-алмазных копей находилась миссис Томпсон, маленькая, кругленькая и, как всегда, завернутая в серый пуховый кардиган, так что она становилась похожа на очень большую конфету, которую уронили на пыльный пол.
— Кэми, — сказала она так, как взрослые, живущие в Разочарованном доле разговаривали с Кэми, — немного любя и немного осторожничая. — Чем я могу тебе помочь?
Кэми было интересно, было ли причиной этой осторожности то, что Кэми провела все детство, беседуя с воздухом, или то, что ее бабушка была «той иностранкой». Ей было интересно, воспринимали ли окружающие ее семью, как слуг Линбернов, и знал ли кто-либо о сделке, заключенной ее матерью с Розалиндой Линберной. Круглое и морщинистое лицо миссис Томпсон оставалось тем же, которое Кэми знала все эти годы. Она просто не могла прочесть его выражение.
— Здрасте, — сказала Кэми с маниакальной радостью. — Я пишу статью, основанную на истории Разочарованного дола, для школьной газеты и знаю, что вы в курсе всего, что только можно знать о городе, так что я подумала, не найдется ли у Вас минутка? — Она показала свой блокнот, словно тот был ключом к королевству информации. Затем Кэми затараторила, прежде чем миссис Томпсон смогла заговорить. — Я обнаружила несколько старых исторических записей, в которых было выдвинуто предположение, что жители Дома Ауример, возможно, имеют способности накладывать чары. Разве это не бред?
— Какие записи? — спросила резко миссис Томпсон. — Где ты их нашла?
— Ох, — сказала Кэми. — Да там и сям. Эм…в интернете.
Последовала пауза.
— Я не думаю, что ты их нашла, — сказала ей миссис Томпсон. — Люди не очень-то много говорят о таких вещах. И они бы никогда их не записали.
Кэми ударилась локтем о банку, заполненную мятными конфетками. Боль прострелила по всей руке в тот же момент, когда грудь наполнилась паникой.
— Ну, может быть, я слышала разговоры некоторых людей, — сымпровизировала она. — Думаю, они также упоминали аббатство Монксхуд и Линбернов. Что случилось с людьми, жившими в Монксхуде?
— Если будешь обращаться не к тем людям и задавать такие вопросы, — сказала миссис Томпсон, — вполне возможно, узнаешь.
Яркие цвета магазина сладостей начали казаться Кэми кошмарными, кричащими и нереальными. Она пыталась сохранить размеренный тон голоса, когда спросила:
— А вы не тот человек? Потому что я знаю Вас всю свою жизнь.
— И я прожила намного более долгую жизнь, чем ты, — сказала ей миссис Томпсон. — Я помню дни крови и золота.
Дни, когда Линберны убивали людей, а остальные жители города позволяли этому случаться. Дни, которые могут вернуться, если Линберн — человек, убивший Николу.
Кэми подумала о Джареде, который болел каждый год, находясь в городе, о золотых ножах, которые он видел, о стишке о Линбернах и записях о смертях в старых газетах. У нее внутри все перевернулось.
— Мда…я просто пойду, — решила Кэми. Она схватила дверную ручку и потянула за нее.
Дверь не открылась. Вместо этого ручка так быстро выскользнула из ее ладони, что она подумала, что рука съехала с нее, но потом поняла, что не совсем в этом уверена. Она стояла, уставившись на миссис Томпсон, пока колокольчик напевал бойкую мелодию над их головами. Стены магазина поплыли в разноцветном тумане перед глазами Кэми.
— Серьезно, — слабо сказала Кэми. — Думаю, я не выключила дома духовку. Или утюг. А может, сразу оба.
— Будь осторожна, Кэми, — пробормотала миссис Томпсон.
Кэми снова схватилась за ручку. Металл скользнул в ее потные ладошки, делая очевидным то, что в прошлый раз дверь вырвалась из ее руки иначе, намеренно, словно кто-то ее захлопнул. Однако, на этот раз она открыла дверь и протиснулась в нее, повредив плечо от того, как сильно прицепилась к дверной ручке, пока не переступила порог и не оказалась на улице.
Кэми стояла на тротуаре, потирая плечо в том месте, где почувствовала, что едва не вырвала из него руку. Она думала, что знает каждые тень и угол этого городка, но сейчас тени перемещались, а за каждым углом ожидала очередная тайна. Она потянулась к единственному, в чем была уверена.