— Вредный, большой дядя, — самым невинным голосом выдала Эли, надув губки. — Пожалуйста, давай сегодня поедем только к тебе.
— Так и быть, не хочу тебе портить праздник, — Арон коварно ухмыльнулся, смотря на раскрасневшуюся, тяжело дышащую Маленькую Леди.
***
— И не жалко тебе гонять водителя? — спросила Эли, которая чувствовала себя неловко, так как не Арон вынудил помощника тащиться в далёкие дали, а она. Хотя все могли бы встречать праздник с семьёй. Как всегда, её мягко успокоили поцелуем в лоб, горечь, правда, не ушла из головы.
Она с Ароном уже хрустели снегом под ногами, ступая к дому. В окнах не горел свет, их там никто не ждал. Как не парадоксально, но то к лучшему. Припорошённая белым дорожка отливала холодом звёзд и луны, от движений зажигались низкие, шарообразные фонарики вдоль тропинки. На лапах туи возвышались пышные зимние шапки, как и на пушистых голубых елях. Проходя одну из таких, Эли ловко подпрыгнула, смахнув россыпь снежинок прям на посеребрённую временем голову спутника, громко засмеявшись. Весело и капельку непривычно дурачиться со взрослым большим мужчиной, с отцом она себе дерзостей не позволяла. Сейчас же знала, что осуждения, замечания не последует. Любимый быстро сгрёб скачущую вокруг него Малую, закинув ту на плечо, так и потащил к крыльцу.
— Так и знала, что ты это сделаешь, — прокомментировала Элиана, поёрзав, чтобы принять положение поудобней. А после нагло съязвила. — Между прочим, я могу сама дойти, не обязательно меня нести.
— Не возникай, а то накажу, — Арон предупреждающе шлёпнул по ягодицам, совсем несильно, скорее задорно. Чертовски приятно и пошло.
Большой Босс поставил Малую на ноги у входной двери. На руках она вела себя поразительно тихо, спокойно, не брыкалась, иногда шевелилась, потому что сползала, но не пыталась удрать. Потому что сама напросилась, специально проказничала, жаждала внимания, дурачилась. С любимым можно не выделываться, не строить невесть кого, просто наслаждаться жизнью и приятной компанией, где поймут, а не осудят. На пороге Элиана не дала вставить ключ в замочную скважину, крепко обняв. Хотелось показать свои чувства, подарить положительные эмоции.
— М-м-м, сколько нежности. Приятно, — протянул Арон в макушку Эли, мурлыкал ласковым котом.
Внутри дома главенствовал мрак, но щёлкнул выключатель, и брызнул бело-жёлтый свет, залив коридор. Второй раз за вечер хозяин сорвал с гостьи шапку, растрепал пушистые волосы, галантно снял верхнюю одежду, повесил на вешалку в шкаф. Несмотря на тишину, здесь всегда царил уют, не ощущалось вязкости, напряжения в воздухе. Каждый раз, когда Элиана была у Арона. Впервые пришла с родителями, тогда ещё не проскочило между парой искры. Малая мялась, стеснялась, сгорела от стыда, когда случайно стукнула Большого Босса дверью ванной. Несчастная испугалась, расплакалась, долго-долго извинялась, пока её, глупышку, обнимали.
Много воды с тех пор утекло, аж целых полтора года. Элиана не помнила, в какой момент их случайные встречи переросли в регулярные, а после потребность во внимании именно этого мужчины. Стыдно за тот первый поцелуй на работе и тогдашнее тихое признание в любви совсем ещё невинной девочки. Зато после какие страсти творились между Малой и Большим Боссом и в кабинете на столе, и в спальне родительского дома, и даже однажды на заднем сидении в машине. И у него дома, конечно. Жаль, правда, что праздничных украшений не наблюдалось, по крайней мере, в прихожей и во дворе. Видимо, Арон замотался делами, а после тяжелого трудового дня не до красивостей, обычно. Сегодня в канун Нового года до темноты просидел в стеклянной башне небоскрёба, а после поехал забирать ворчливую мелкую, уставший. Эли неловко шаркнула, подцепив носком ботинка коврик.
— Извини, наверное, надо было самой доехать, — грустные глазки встретились с его грозным взглядом, от чего Малая стушевалась.
— Прекрати, мы же не первый раз обсуждали эту тему. Я сам захотел тебя забрать, поэтому не возникай, — Эли тихо всхлипнула, пусть он усиленно убеждал, что ничего криминального не случилось, однако в груди засела горечь неправильности. В следующий миг наигранно-угрожающая интонация выдернула её из размышлений. — Милая, будь добра, объясни мне один момент. Кто в моём доме смеет грустить, да ещё и в праздники?