— Я всего лишь оказываю поддержку и моральную помощь, — пожал плечами Арон на льющиеся ровной речью возмущение Элианы. Его крепкая рука беспрепятственно обвила девичьи бёдра. Малая пробурчала, что нельзя же так по-хищному подкрадываться. — А старика соблазнять, расхаживать без белья — это позволительно?
Арон развернул Эли к себе лицом, оставил поцелуй на середине бедра, что ощущался своеобразно из-за тонкого капрона. Обиду сдуло фантомным ветром далеко и надолго, к тому же зачем тратить драгоценное время на глупости? В попытке немного сократить разрыв в росте, гостья привстала на носочки. Губы оплетали ножки, достигли резинки чулок, а Малая уже бесстыдно текла. Нравились нежные игры, а тело бурно отвечало на ласки, теперь уже ей приходилось сдерживаться, чтобы не наброситься на Большого Босса. Он прикусил чёрное кружево, заставив вскрикнуть, тихонько простонать, рвано хватать воздух. Во рту пустынно сухо, а под кожей кипяток. Ехидный смешок снизу, когда палец прошёлся по малым, сочащимся от возбуждения губкам.
— Можно я достану тарелки, пожалуйста? — чуть ли не скороговоркой проговорила Эли сбитым ласками голосом. Арон распрямился, напоследок вновь прикусил гладкое бедро, только вот не отошёл, остался держать своё сокровище. — Возьмёшь?
Гостья подала ему скромную стопку посуды, которая тут же была отставлена на столешницу, чтобы не мешала. Эли уже собрала слезать, ведь надо готовить, овощи лежали недорезанные, однако Арон её остановил. Негодник игнорировал её мелкие просьбы, капризы, основанные на внутренних понятиях правильности. Маленькая Леди пару раз покрутилась, потрепыхалась в призрачной надежде вырваться, лишь бы заняться делом, так и не приняв правил хитрой игры. Только куда ей сбежать из объятий любимого, обнимавшего за талию. Элиана ощущала себя невероятно крошечной в сильных руках, нежной, уязвимой, одновременно с этим под надёжной защитой, умиротворённой.
— Милая, а не расскажешь ли старику стишок? — от такого заявления она выпала в осадок, непонимающе смотрела на ухмыляющегося любимого. Что задумал на этот раз?
— Какой стишок? — шероховатые руки уверено оглаживали нежные бёдра. Вверх забирались под юбку на ягодицы, сжимали их на несколько секунд, спадали вниз по капрону до колен. Малая млела от развратных действий, прикрыв глаза, растворялась в сладкой неге.
— Новогодний, конечно! Знаешь, что есть традиция, когда хорошие девочки встают на стул и стихи рассказывают, а добрые дедушки им за это подарки дарят, — Арон задрал блузу, оставил влажный след губ на плоском животе, провёл языком по бархатистой коже. — Я что-то не слышу слов.
— Ты сейчас серьёзно? Но я же уже взрослая, со мной такое не работает, да и стихов совсем не помню. Ай! — взвизгнула Элиана от очередного укуса, на этот раз на рёбрах.
— Так я и думал, — ухмыльнулся коварный хозяин, взяв гостью на руки. — Подарков девочка сегодня не получит. Придётся её хорошенько отшлёпать, чтобы в следующем году себя вела прилежно.
— Что?! Нет! — тут Эли завертелась, забрыкалась, однако Большой Босс держал крепко.
***
Эли с опаской поглядывала на Арона, лёжа у него на коленях, особо вертеться, как и играть в гляделки — не давали. Положили её на живот, тем самым уменьшили угол обзора, одна его рука держала тонкие, девичьи кисти, пока вторая щекотала гладкие бока. Малая дёргалась, как от покалывания чего-то наэлектризованного, сдавленно хихикала, извивалась неуправляемой волной, приподнималась на коленях, оттопыривала зад. Она задыхалась, громко глотала воздух, широко раскрывала ротик, вдыхала кислород вместе с волосами, что растрепались. Большой Босс знал всё слабые места его девочки, не гнушался пользоваться подлыми методами в нужных ситуациях. Пришло его время дурачиться за чужой счёт. Он часто доводил её до визгов, обрывочных выкриков с просьбой остановиться, как сейчас. Сотни невидимых лапок копошились под кожей, заставляли тело беспомощно биться в припадке.