— Нет, — вновь протянула слог, вновь получила наказание. — Пожалуйста… Так. Оставьте так.
— Мне казалось, ты любишь грубости, м? — уже четвёртый шлепок, маленькое тельце на коленях напряглось на несколько секунд, задрожало, обмякло. Маленькая Леди задыхалась, постанывала, но упрямо не хотела признаваться, как и отвечать на столь провокационный вопрос. — Вести себя в гостях не умеешь, стихов не помнишь, считать до десяти, хоть знаешь как?
— Знаю, — услышала одобряющий смешок. Арон провёл рукой по горящей жгуче розовой коже, хлёстко-звонко ударил. А Малая по глупости выдала, — пять.
— У-у-у, да развратница оказалась ещё и обманщицей, — пальцы вновь касались губ, на сей раз толкнулись в лоно медленно. По телу импульсная дрожь дразнящих лаской движений клитора. Вдоль позвоночника поблёскивали редкие капельки пота на искусственном свету. — Мне сжалиться и сделать вид, что я ничего не слышал?
— Да, пожалуйста, — пискнула она, качнувшись к пальцам, насадившись до упора. От пары внутри приятно тесно, до закатанных удовольствием глаз.
— Посмотрим-посмотрим, — коварно проговорил Арон.
Ладонь отвесила первый по договорённости след, Эли сначала промычала, вытянувшись по струнке, а после выдала: «Один». Второй, третий и четвёртый посыпались градом практически без остановки, раз за разом окропляли розовизной. Малая только и успевала, что подскакивать, да выдавать числа по порядку. Ножки, облачённые в чулки, взмывали вверх, а пальчики сжимались от импульсов боли. Ойкала, вертелась, наслаждалась. Ужасная извращённая натура рвалась наружу несдерживаемыми стонами, требовала удовлетворить ненасытность похотью. Собой портила чёрное кружево, пачкала прозрачной смазкой. С пятым криком Арон стал успокаивать, хотя на самом деле лишь сильнее распылял желание ласками промежности. Большой Босс уже сам не против закончить с наказанием на половине, жёстко отодрать извивающуюся на коленях развратницу. Почему продолжал измываться — загадка. Шестой и седьмой ощущались сильнее прошлых, сами ягодицы уже неприятно горели алым.
За два шлепка до окончания наказания Большой Босс наградил Малую несколькими грубыми толчками. Промежность пошло хлюпала, бёдра мокрые от смазки, чулки хоть выжимай. Девичьи щёчки такие же красные, как и упругая задница. Все губки блестели влажно, призывно на тёплом свету. Ротик маняще приоткрыт, а грудь вздымалась от тяжёлого рваного дыхания. Маленькая Леди расслабленно лежала, прикрыв глаза, боль уже отошла на второй план, скрылась за плотским удовольствием. И вот, наконец-то грубый, заставивший взвыть, забиться в безумие, захлебнуться красками ярких ощущений удар. На контрасте просвистел последний, едва-едва укусив. Тут же кисти освободили, крепко их держали, раз теперь тихонько ныли, пульсировали следами пальцев. Эли крутила кулачки, разминала задеревеневшие мышцы.
— И куда же ты собралась? — Эли приподнялась на локтях, намереваясь сменить позу на более удобную. Арон угрожающе, одним только голосом, остановил, стянул блузу, за которой скрывалась миниатюрная грудь, ловким движением рук. Малая всё-таки сменила положение — теперь сидела на коленях у любимого, лицом к нему. — Я ещё не закончил.
Прошептал на ухо, прикусил мочку, опалил дыханием. Большой Босс оставлял щекочущие следы губ на бархатной шее, вдыхал десертный аромат ванили её духов, ладони затерялись в мягких волосах, пахнувших ягодным йогуртом. Малая выгибалась с тихими писками просила не останавливаться, подставляла новые участки для ласк. Умелый язык выводил влажные витиеватые узоры на коже, от чего Эли глубже проваливалась в мир удовольствия, эротических фантазий. Она послушно сидела, держась за могучие плечи из страха потерять, царапала сквозь тонкую ткань спину и лопатки. Не сильно, коготков-то не было. Боялась, что стоит только отпустить, как дурманящая сказка для взрослой девочки развеется, оставив серую действительность без просвета на счастье.
— Я тебя люблю, — глухо выдохнула Элиана, когда губы накрыли сосок. Грудь сладко тянуло от посасывания, вёрткий язык игрался на тонкой коже.
— Ты льстишь мне, чтобы я продолжал, развратница? — сказал Большой Босс, целуя пылко в губы. Эли жалась к его телу в нетерпении, тёрлась мокрой промежностью о член через брюки. Руки, тем временем, быстро управились с молнией на юбке. — Какая несправедливость, ты раздета, а я нет.