Тот мотает головой.
- Нет, вовсе нет. Признаться, я рад. Тебе ведь наверняка наскучило сидеть дома.
Поднявшись, Локк собирает со стола посуду, и Бен вдруг улавливает промелькнувшую на его лице болезненную гримасу, а секундой позже замечает чуть более скованные, чем обычно движения левой руки.
- Что-то случилось? Ты здоров?
- Да ерунда. Уронил доску на плечо.
Бен озабоченно хмурится.
- Где-то у нас была мазь от ушибов. Поставь, ради бога, посуду на место, Алекс все уберет.
В их спальне он перетряхивает аптечку и, отыскав нужный тюбик, помогает Джону снять рубашку. Присвистнув, рассматривает багровый кровоподтек на левом плече, слегка касается пальцами.
- Надеюсь, трещины в кости нет. А то, может снимок сделать?
Джон фыркает.
- С каких пор ты превратился в наседку, Бенджамин?
Бен картинно изображает на лице оскорбленную добродетель и чуть сильнее сжимает пальцы, заставив Локка зашипеть от боли.
- Эй, эй, я пошутил!
- Не особенно удачно, прошу заметить.
Джон сидит на краешке кровати смирно и молчит, пока поверхность ушиба тщательно обрабатывается мазью с резким запахом хвойных масел, украдкой рассматривает Лайнуса снизу вверх, всего, целиком. Вид у того до крайности сосредоточенный и настолько по-домашнему уютный, что внутри словно бы разливается что-то теплое и щекочущее. Подцепив Бена пальцами за пояс штанов, он притягивает его поближе, не обращая внимание на недовольное ворчание, утыкается носом в шероховатую колючую поверхность свитера крупной вязки, куда-то чуть повыше живота, жадно втягивает ноздрями запах, его запах. Бен пахнет неповторимой смесью кондиционера для белья, бергамота и каких-то трав, лосьона после бритья, дыма от костра, наверняка, еще с прошлой рыбалки, и еще чем-то таким, неизъяснимо своим, собственным. Организм Джона отзывается на этот запах вполне определенным образом, ему, организму, по всей вероятности, наплевать на ушибленное плечо и то, чем Бен в данный момент занят. Каким-то образом, спустя пару секунд, Бен оказывается у Джона на коленях, оседлав их верхом. Он шипит, чертыхается сквозь зубы, просит дать ему хотя бы вытереть испачканные мазью руки, но все тщетно. Ловко перевернувшись, Джон валит его на кровать и с видимым удовольствием пристраивается сверху. Колючий свитер словно по волшебству покидает поле битвы, а пуговицы на светло серой в полоску рубахе, во мгновение ока, частично расстегиваются, частично разлетаются по сторонам, капитулируя перед непреодолимым натиском. Бен уже не протестует. Он молчит, часто дышит через нос, сглатывает, сжимает губы в тонкую линию, а его расширенные зрачки частично перекрывают радужку, отчего глаза кажутся темнее. Управляясь с его брючным ремнем, Джон не отпускает его взгляд ни на секунду, будто гипнотизирует; победно улыбается, запуская руку ему в штаны и обнаружив там непоколебимо твердое подтверждение того, что все его действия полностью одобрены.
Бен в его руках привычно гибкий, податливый, чутко откликающийся на все движения, подобно хорошему партнеру в танце. Он, внезапно, перехватывает инициативу, и все тут же становится похожим на довольно жесткий поединок – кусает за губу, почти до крови, безжалостно вдавливает палец в ушибленное плечо, заставив охнуть от боли, по-кошачьи извернувшись, оказывается сверху, рывком стягивает с него штаны вместе с трусами и, небрежно отбросив их в сторону, берет в рот – сразу, глубоко, почти до основания. Джон, не сдержавшись, стонет в голос, но тут же замолкает, вцепившись зубами в собственное запястье – комната Алекс в другом конце коридора, но стены в доме довольно тонкие. Уютного, домашнего Бена и след простыл, а тот, кто явился на его место, вытворяет языком и губами такое, от чего у Джона под опущенными веками вспыхивают и гаснут яркие сполохи, а все мышцы как будто скручивает судорогой. Его хватает ненадолго – мир на секунду становится багрово-алым, потом его заполняет яркая синева, и Джон словно наяву слышит плеск волн…
Мягкие пальцы неторопливо скользили по нагретой солнцем коже спины, втирая крем для загара. Вверх-вниз, вверх-вниз, с завораживающей монотонностью. Вывернув шею, Джон Локк поглядел назад, туда, где расплывчатый диск солнца просвечивал сквозь сочную листву тропических растений, а ниже, прямо над его головой маячила бледная физиономия Бена с полуприкрытыми веками. Это было странно, нереально, ошеломляюще, похоже на фантастический сон – их неожиданный пикник в крошечной уединенной бухточке, и то, что сам Бен Лайнус, лидер островитян, сидел в данный момент верхом на его заднице и натирал ему спину кремом для загара, как будто они уже давным-давно стали любовниками. У Бена было странное выражение лица, как будто он не просто совершал простейшие механические движения, а решал некую важную для себя задачу, или напряженно прислушивался к собственным ощущениям. А может и то, и другое. В любом случае, за ним было бы любопытно просто наблюдать, если бы его поза и его действия не вызывали у Джона реакций, несовместимых с созерцанием и анализом. Ему повезло, что в данный момент он лежал на животе. Хотя, если так будет и дальше продолжаться, то дискомфорт ему вскоре обеспечен.
- Может, достаточно? Не хотелось бы тебя напрягать. Джек сказал, что тебе стоит пока избегать физических нагрузок.
Бен замер с таким выражением лица, будто его вырвали из глубокого раздумья, глянул на свои измазанные в креме ладони.
- Не назвал бы это занятие физической нагрузкой. И ты… ты меня не напрягаешь, я сам предложил. В итоге, это было… даже приятно.
Некая нотка удивления прозвучала в его голосе. На самом деле да – ему было приятно просто прикасаться к Джону Локку. Странно, раньше он не видел необходимости в тактильном контакте ни с кем, кроме Алекс, разве что. Как союзник, Локк оказался невероятно полезен – он без вопросов привел в расставленную ловушку Шеппарда, Остин, Форда и Хьюго, которого сразу же отпустили восвояси, он помог уговорить Шеппарда согласиться на операцию, он раскрыл предательство Джульет. И он вел себя так, как будто был лично заинтересован в том, чтобы Бен благополучно избавился от опухоли в позвоночнике и остался жив. Он хотел… чего? Отношений? А может просто секса? Хотя, вряд ли ради перепиха сомнительного качества стоило так стараться. И все бы ничего, с этим можно было со временем разобраться, но вот повышенный интерес Локка к личности Джейкоба и его постоянно растущее влияние среди людей, вызывало у Бена нешуточное беспокойство. Два вожака – чересчур много для одной стаи.
- Знаешь, я тут подумал о нашем разговоре.
- О котором?
Джон слегка поерзал, словно бы намекая, что не прочь сменить позу, но, судя по всему, Бен намеков не понимал.
- Ну, ты сказал, что не торопишь меня, хочешь, чтобы я разобрался во всем. В том, что между нами происходит. Думаю, я разобрался. И я готов к большему.
Джон еще больше вывернул голову, приложил ладонь козырьком ко лбу, защищаясь от слепящих лучей, вглядывался в лицо Бена. Тот выглядел до чертиков серьезным и сосредоточенным, машинально вычерчивая пальцем на его спине какой-то узор, с трогательно розовеющими на солнце оттопыренными ушами и нахмуренным лбом.
- Ты хорошенько все обдумал? Знаешь, все может получиться не так… как в теории.
- Знаю. Я изучил… предмет. И, кстати, ты уверен, что будешь сверху?
Бену казалось, что его вопрос должен прозвучать дерзко и вызывающе, но так ли оно было? Он не успел понять реакцию Джона по его лицу, мир вдруг перевернулся с ног на голову – только что он сидел верхом на заднице Локка, получая удовольствие от удобства своего положения, и вот он уже лежит на спине, а Локк нависает сверху – голый до пояса, горячий, будто аккумулятор, впитавший энергию солнца, с этой своей неизменной полуулыбкой на лице, довольно щурится, будто кот, поймавший мышь. Бена в какой-то момент пронзает яркое, как вспышка, ощущение физического превосходства над ним другого человека, одновременно пугающее и бередящее некие струнки в душе, о наличии которых он даже не подозревал. Масса тела, широкие ладони, стальные пальцы – Локк может скрутить его в момент, покалечить, убить голыми руками. Он держит ладони под спиной Бена, страхует. Инстинктивно страхует, защищает. С ним можно хотя бы ненадолго отпустить контроль. Совсем ненадолго.
- Уверен ли я? – резко очерченные обветренные губы растягиваются еще шире, - Абсолютно.