Голос солиста на рок-волне звенит на одной долгой, пронзительной ноте, сливаясь с гитарой, басы вибрируют, а ударные победно гремят. Джон давит до упора педаль газа, целиком сосредотачиваясь на дороге. Ему сейчас жизненно необходимо очистить мозги. Чтобы понять, имеет ли право на существование та крошечная искорка надежды на благополучный исход, что поселилась в его душе.
Дом ощущается слишком большим и слишком пустым. Бен бесцельно слоняется по комнатам на ватных ногах; ему кажется, из него высосали все нутро, оставив пустую оболочку. На смену раскаленной добела ярости пришло полное опустошение и нежелание шевелиться. Ни мыслей, ни эмоций. Ничто и никто не мог его сломить – ни Уитмор, ни Джейкоб и его безымянный брат, ни Остров, ни даже смерть дочери. Когда он закрывал мертвые глаза Алекс, то, казалось, лечь рядом и умереть будет величайшим облегчением. Однако, он встал и пошел дальше. А сейчас ему не хочется никуда идти и не хочется бороться. На самом деле, он ведь всего лишь человек. Свой предел прочности есть у каждого. Как-то так.
Он останавливается у двери комнаты Алекс. Алекс… Бен на мгновение задерживает дыхание, а потом шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Что с ней станет, если он не выполнит последнее условие Джейкоба? Что станет с Джоном? Нечто как будто проклевывается изнутри, тормоша его угасшую волю к жизни, и он почти машинально повернув ручку двери, перешагивает через порог. Внутри все почти также, как было на Острове. Она многое помнит. Намеренно, или случайно, но Алекс обустроила свое новое обиталище в том же стиле, что и прежнее. Бен и Джон бывают здесь нечасто – девочке-подростку, почти девушке нужно уединение, место, где она будет чувствовать себя максимально комфортно и независимо. И они оба не из тех родителей, которые регулярно пилят отпрысков за беспорядок в комнате. Впрочем, Алекс нельзя назвать неряхой – все более- менее разложено по местам, за исключением раскрытой книжки на прикроватной тумбочке, грязной чашки из-под какао на туалетном столике и нескольких предметов гардероба, валяющихся где попало. Присев на кровать, Бен проводит ладонью по мягкому ворсу покрывала. У его дочери наконец-то есть нормальная жизнь. Нельзя позволить всему этому исчезнуть. Мысли, наконец-то, убегают вдаль от событий последних дней, текут ручейком, становясь более легкими и отвлеченными. Отчего-то всплывает в голове последнее родительское собрание. Кто-то, помнится, жаловался на своё почти половозрелое чадо, прячущее порно-журналы под матрасом. Хм… Любопытно. Вряд ли у Алекс там порно-журналы, но… Опустившись на колени рядом с кроватью, Бен приподнимает уголок тяжелого матраса и, нашарив под ним нечто твердое и прямоугольное, вытаскивает предмет наружу. Предмет оказывается изящно оформленным в стиле стимпанк дневником в твердом переплете. Бен держит в ладонях это вместилище девичьих сердечных тайн, нехитрых мечтаний и гормональных бунтов, будто птицу, испытывая нечто похожее на умиление. Раньше он непременно полюбопытствовал бы, но теперь не станет. Хватит наступать на одни и те же грабли. Когда он прячет дневник обратно, его пальцы натыкаются на что-то скользкое и мягкое. Просунув руку чуть глубже, он нащупывает какой-то пакет. Вынув, разглядывает около минуты, не мигая. Как-то, практически сразу, мир сужается до размеров находки - гаснет свет, меркнут краски, глохнут звуки и запахи. Пакет. Промышленный плотный полиэтилен, размером чуть больше ладони. Внутри белый порошок. Кристаллический, похожий на пищевую соду. Наивно полагать, что кто-то будет прятать под матрасом полкило соды, или сахарной пудры, правда ведь? Бен как-то отстраненно взвешивает находку на ладони. Да, где-то полкило, или около того. После изрядной доли адреналина, попавшего в кровь, мозг начинает работать почти с прежней четкостью. Он вспоминает, анализирует, сравнивает. Алекс… Она почти всегда расхаживает по дому в футболке и шортах, локтевые сгибы открыты; белки глаз чистые, резких перепадов аппетита и настроения не наблюдалось, с успеваемостью все неплохо, с дисциплиной более-менее. Сердце, пропустившее пару ударов, начинает биться в прежнем ритме. Конечно же, она сама не принимает. Разумеется, даже не стоило об этом задумываться. Какой дилер отдаст на хранение наркоману партию, стоимостью свыше шестидесяти тысяч долларов? Да и вообще - кто мог отдать пятнадцатилетней девчонке такую ценность? Только тот, кто полагает, что полностью её контролирует. После пятиминутного размышления, Бен засовывает пакет обратно, извлекает дневник и бесцеремонно углубляется в чтение. Ознакомление с содержимым занимает у него около часа; чуть больше времени уходит на взлом почты Алекс и просмотр содержимого её ноутбука. Выписав на листе кое-какие имена, адреса и даты, он аккуратно возвращает дневник на место, выключает ноутбук, встает, твердым шагом выходит из комнаты, и, очутившись в прихожей, лезет на антресоли, воспользовавшись короткой стремянкой. Там, под грудой мелкого ненужного хлама, обнаруживается аккуратная пластиковая коробка. Спустившись, Бен открывает крышку. В коробке лежат четыре предмета – выключенный мобильник, телескопическая дубинка, револьвер «Бульдог» и коробка патронов к нему. После короткого колебания, Бен вынимает мобильник и дубинку, оставив револьвер и патроны на месте.
Три дня спустя
Ощутив вибрацию телефона, Бен лезет в карман куртки.
- Ну? – нетерпеливо спрашивает он вместо приветствия.
- Дело сделано, - глуховатый мужской голос прорывается сквозь шорох помех. Мобильная связь в Дарк Лейк оставляет желать лучшего, особенно во время перепадов погоды.
- Вы накрыли всю сеть? Никто не ушел?
- Ни единой души. Спенсер единственный, кто остался на свободе. Скоро об этом узнает вся банда, и им не составит труда сложить два и два. Но, боюсь, узнав про аресты, парень ударится в бега.
- Это не важно, далеко не убежит. Вряд ли он доберется даже до границы штата. А про аресты он узнает, непременно. Буквально, прямо сейчас.
Бен нажимает «отбой» и сует телефон обратно в карман. Улица почти пустынна – ни машин, ни людей, лишь парочка прохожих по периферии, да чей-то старенький серый «Шевроле» маячит перед входом в магазинчик хозяйственных мелочей, с потертой вывеской «Спенсер и Бунш» над входом. Такие вот семейные лавчонки потихоньку исчезают, вытесняемые супермаркетами, но цивилизация, явно, еще не скоро доберется до здешних мест.
Стоя перед входом и дожидаясь, когда единственный на данный момент покупатель покинет магазин, Бен рассматривает сквозь витрину парня за прилавком. Так, словно никогда не видел его прежде. Колин Спенсер, семнадцать лет и три месяца от роду, один из лучших учеников в старшей группе, даже несмотря на то, что по четвергам он вынужден пропускать занятия, чтобы помогать отцу в магазине. Рост чуть выше среднего, худощавый, но жилистый и выносливый, вполне обычная физиономия с крупноватым носом, резко очерченным ртом и словно навечно притаившейся в уголках губ пренебрежительной ухмылкой, продолговатые серые глаза, чуть оттопыренные уши, светлые, слегка вьющиеся волосы. Бытует мнение, что девушки выбирают мужчин по принципу схожести с отцом. Раньше Бену казалось, что это про кого угодно, только не про Алекс. Да и Бен никогда не пожелал бы дочери ухажера, похожего на себя, боже упаси. Карл был порывистым, недалеким, зато честным и не робкого десятка. Колин явно в разы умнее и вылеплен из другого теста. Очень вероятно, что у него с нынешним бойфрендом Алекс куда больше общего, нежели с предыдущим. По крайне мере, до постели у них так и не дошло, а уже и не дойдет.
Дождавшись, пока магазин опустеет, Бен толкает входную дверь. Согнувшись, Колин копается в большой картонной коробке с товаром и не сразу замечает нового посетителя. А когда замечает, то в его облике явно проскальзывает настороженность, хотя он старается придать своей физиономии самое любезно выражение, на которое только способен.
- А, мистер Лайнус, добрый день. Уже пошли на поправку?
- Да, благодарю.
- Хотите что-то купить? У нас новое поступление, еще даже не все распаковали.