Положив ладони на гладкую поверхность прилавка из светлого дерева, Бен глядит на парня в упор, не мигая. И молчит. В некоторых случаях это действенный прием, заставляющий собеседника еще больше занервничать. Колин, однако, хоть и ощущает, что что-то явно не так, не подает вида.
- Да, пожалуй, я хотел бы приобрести у тебя кое-что. - Медленно произносит Бен. - Кое-что из того, что ты держишь в тайнике в подсобке. В том самом, за ящиками с бракованным товаром, который замаскирован под вентиляционное отверстие.
Спенсер спадает с лица, судорожно сглатывает. Его взгляд мечется по залу и, остановившись на видеокамере, висящей над входом, возвращается к Лайнусу.
- Давайте поговорим… не здесь.
Бен проходит вслед за ним на небольшой склад в полуподвале, заставленный ящиками и коробками. Спокойно ждет, пока Колин нервно меряет шагами крошечное свободное пространство, потом замирает прямо перед ним, перекатывается с носка на пятку, машинально касается кончика носа, глядит исподлобья. Парень, однако, быстро берет себя в руки, выдавливает улыбку с претензией на самоуверенность, произносит, кашлянув:
- Я всегда знал, что вы умный мужик, мистер Лайнус. Именно поэтому вы и должны понимать, что от некоторых дел и от некоторых людей лучше держаться подальше. Мне не стоило впутывать в это Алекс, уж простите. Но то была всего лишь однократная просьба подержать у себя товар, клянусь, да и я уже забрал у нее все. Тогда случился… один инцидент, и у меня просто не было другого выхода, мне больше некому было довериться. Мне нравится Алекс, на самом деле, очень нравится. Поймите, я…
- Можешь не продолжать. Возможно, в это сложно поверить, но я способен понять тебя лучше, чем кто бы то ни был. Другое дело - простить. Ты подсунул моей дочери полкило кокаина, Колин, это очень большая ошибка с твоей стороны. Как и толкать наркоту в стенах школы. Да, я в курсе, что именно ты поставляешь дурь нашим детишкам, знаю поименно всех твоих бегунков. Их я не стану сдавать. Пока. Теперь насчет людей, от которых лучше держаться подальше. Если ты имеешь в виду Дрю Паркера и Карлоса Веску, то вряд ли ты с ними встретишься в скором времени, поскольку в данный момент они на пол пути к тюрьме строгого режима. Тебе, к сожалению, еще нет восемнадцати, а значит, ты загремишь в малолетку.
С каждым словом Лайнуса Колин Спенсер меняется в лице, а под конец он приобретает вид сдувшегося шарика. Его плечи съежились и поникли, нижняя губа заметно подрагивает, а на мучнисто-бледном лице резко выделяется ржавая россыпь веснушек у правого виска. Он глядит на Бена растеряно, неверяще, беспомощно моргая светлыми ресницами.
- И это вы… вы все провернули? Один? И откуда вы знаете про тайник? Да кто же вы такой, черт вас подери? Хотя… наплевать. Мне наплевать, кто вы такой на самом деле, - в глубине зрачков парня потихоньку загорается гнев, он делает шаг вперед и направляет на Лайнуса указательный палец, почти тыча им ему в лицо, - Если вы сумели провернуть все это, то сумеете и меня отмазать! А если вы этого не сделаете, то я потяну за собой Алекс. Я скажу, что она моя соучастница, ясно вам?!
Бен пренебрежительно дергает уголком рта.
- Ты еще цыпленок, Спенсер. У тебя кишка тонка мне угрожать. Советую тебе сесть и поразмыслить над тем, что ты собираешься делать дальше.
Бен демонстративно поворачивается и делает шаг к выходу, благоразумно не выпуская Колина из виду. И не напрасно – когда тот хватает с полки топорик для рубки мяса и делает стремительное движение в его сторону, телескопическая дубинка, во мгновение ока появившаяся в руке Бена, с размаху обрушивается на правое запястье парня, вызвав сдавленный вопль. Пинком под коленку заставив противника упасть на четвереньки, Лайнус ставит ногу на его загривок, прижимая голову к полу.
- Послушай сюда, мелкий поганец. Если у меня хватило возможностей слить полиции целую сеть наркоторговцев, раскинувшуюся аж до самой Мексики и при этом не засветиться, как ты полагаешь – легко ли мне будет организовать все так, что в первую же ночь в камере предварительного заключения тебе выпустят кишки?
Парень дергается, мычит что-то неразборчиво-жалобное.
- Да, совершенно верно, ставлю тебе высший бал за сообразительность. Мне это устроить не составит никакого труда. Так что если хочешь жить, то просто забудь имя моей дочери. Намертво забудь, как будто у тебя частичная амнезия. Надеюсь на твой инстинкт самосохранения. И после того, как ты отсидишь свой срок, а он, к сожалению, будет небольшим, не вздумай возвращаться в город. Все уяснил?
Домой Лайнус возвращается около полуночи и прямо на пороге натыкается на Локка, выражение лица коего не сулит ничего хорошего.
Джон угрожающе наступает на него, недвусмысленно прижимая к стенке у вешалки с одеждой.
- Ты вконец сдурел?! Уехал, не предупредив, оставил телефон на кухонном столе, вернулся черт знает во сколько! Алекс до сих пор нет, она не берет трубку, сбрасывает звонки! Я уже собирался звонить шерифу!
Бен не успевает ответить – снаружи слышатся легкие шаги, входная дверь, скрипнув, открывается и Алекс появляется на пороге – растрепанная, с пятнами грязи на ботинках, опухшим и покрасневшим лицом.
- Алекс…, - Джон растерянно замирает, - Что стряслось?
- Ничего, - бросает она отрывисто, мотнув головой. Демонстративно вынув из школьной сумки сигареты, кидает её у порога, - Я буду во дворе.
Джон глядит на Бена, вопросительно приподняв бровь. Произносит – уже не угрожающе, а растеряно и слегка взвинчено.
- Слушай, я, конечно, понимаю, что я не её отец, и все такое. Но может ты, все же, просветишь меня, какого черта творится под крышей этого дома?!
- Прости, - тон у Бена непривычно мягкий и покладистый, - Конечно же, я все расскажу. Только сперва гляну, как она там.
Алекс обнаруживается у хозяйственной пристройки, куда они с Джоном свалили весь хлам, оставшийся от прежних жильцов, и больше этим помещением не пользовались. Слегка запрокинув голову и упершись спиной и затылком о стену, она жадно затягивается и выпускает дым в морозный воздух. Бен знает, что дочь иногда украдкой покуривает, но, до сего момента, она держалась в рамках и тщательно заметала следы.
- Угостишь сигаретой?
Алекс молча, не оборачиваясь, протягивает ему раскрытую пачку. Пристроившись рядом в той же позе, Бен щелкает дешевой зажигалкой из розового пластика и с осторожностью затягивается. Сам он курил в последний раз, Бог знает, сколько лет назад, и тоже по необходимости.
Некоторое время они молчат. Потом Алекс смаргивает влагу с ресниц, морщится от табачной горечи. Голос у нее осипший, будто простуженный.
- Мы сегодня договорились встретиться с Колином в бистро после уроков. Он опоздал минут на сорок. Раньше никогда не опаздывал. Был какой-то… совсем другой, будто это не он вовсе. Сказал мне…, - шумно шмыгнув носом, она одним глотком загоняет слезы обратно внутрь, - Сказал, что все случившееся между нами это просто детские игры. Что я инфантильная дурнушка, которая будет до старости беречь свою щёлку. И что он уже больше месяца трахается с Ким Барбери из команды чирлидерш, - Поджав губы, Алекс со злостью втаптывает окурок в землю, - Я пошла к пруду и просидела там до вечера. Все думала, думала… А потом позвонила Анна и сказала, что Колин арестован. Я… я не знаю. Не знаю, что мне делать. Если вдруг он скажет… Если шериф придет ко мне и будет задавать вопросы…
Оттолкнувшись от стены, Бен поворачивается к ней лицом и медленно проводит подушечками пальцев по щеке, будто стирая следы слез.
- Не бойся. Я уже обо всем позаботился.
- Ты позаботился… Ты…, - бормочет она непонимающе; её гладкий лоб прорезает вертикальная морщинка, губы сжимаются в тонкую линию, - Значит, арест Колина…
Бен делает глубокий вдох, потом выдох. И начинает говорить. Слушая его рассказ, Алекс замирает, приоткрыв рот. Её широко распахнутые глаза похожи на тёмные матовые блюдца; лунный свет отражается в них двумя дрожащими огоньками. Закончив рассказ, Бен пристально и пытливо вглядывается в её лицо. Мягко произносит:
- И, что теперь? Ненавидишь меня? Хочешь, чтобы я умер?
Её губы дрожат и кривятся, ладони машинально сжимаются в кулаки. Кажется, её трясет, будто в лихорадке. Несколько раз она приоткрывает рот, будто силясь что-то сказать, но не получается выдавить из себя ни слова. И, наконец, её будто прорывает.