Охранник послушно взял стул и встав на него, поочередно закрыл объективы камер номер один и номер три, накинув на них обычные бумажные салфетки.
Теперь Жир сидел спиной к единственной рабочей камере.
— Ну, девочка, начинай, — сказал Жир и совершенно пьяный уже, хлопнул в ладоши, — порадуй-ка нас, стариков.
Зарайский был весь словно окаменелый. Глупая улыбка застыла у него на лице.
Его, как мальчика по имени Кай будто бы заморозила Снежная Королева из старой сказки.
Играла какая-то восточная музыка.
Наверное, турецкая, а может быть и современная арабская.
Роза подняла вверх руки и принялась двигать бедрами.
Вращала ими, а глаза ее бегали — влево на Жир-Махновского, вправо на Джона.
И красивая таинственная улыбка была у нее на блестящих губах.
— Та-а-ак, хорошо, хорошо, — поощрительно кивал Жир, — молодец, а теперь давай, раздевайся.
Роза сделала резкий разворот в такт музыке, и ее красная кофта комком полетела в угол комнаты.
Роза осталась в узкой мини-юбке и в черном тугом лифчике.
— Та-а-ак, молодчина, молодец, еще давай, дальше, — Жир сидел нога на ногу и в такт музыке хлопал в ладоши.
Роза сделала еще пару оборотов, потянулась, изогнулась, и черная юбочка полетела вслед за красной кофтой.
— А теперь трусики, трусики теперь, — велел командующий парада, — а лифчик не снимай.
Роза извивалась и вся перетекая — текла, словно воплощенная страсть, словно воплощенный подстрочный перевод к неведомой арабской песне.
— А теперь поди и сядь на моего бугая, — велел Розе Жир, — эй ты, не стой истуканом, — уже обращаясь к охраннику, крикнул Жир, — трахни, трахни ее, сучку, она же хочет.
Послушный своему хозяину, охранник двинулся в середину комнаты, где в одном лишь тесном черном лифчике танцевала Роза.
Охранник уверенно скинул пиджак, расстегнул брюки и повелительным движением мощной руки враз поставил Розу на колени перед собой.
— Джон, может не надо, может не надо, Джон? — взмолился залившийся вдруг пунцовым цветом Зарайский, — Жирик, останови это, Жирик, — Зарайский бросился к Жир-Махновскому, — не надо, я прошу вас, остановите это.
— Плохо просишь, — крикнул Жир-Махновский, вдруг исказившись в лице, — плохо просишь, на колени, на колени, сволочь, — Жир вскочил, он был в ярости.
Зарайский стоял перед ним на коленях, а позади него тоже на коленях, но перед охранником на котором не было брюк, стояла его Роза.
— Сволочь, ты куда меня привез? В копеечный бордель? Подставить меня привез, сука, ну так я тебе покажу!
Озверевший Жир хлестал Зарайского по щекам.
— Вот, вот тебе, вот как меня подставлять, вот, вот тебе…
Выпустив пар, Жир немного успокоился.
— Все, кончилось представление, — подытожил Жир, — поднимайся, мистер Дизраэли, поднимайся, мы уезжаем.
Уходя, Жир кивнул охраннику, — все кассеты у них забери, и проверь, чтобы никаких дубликатов у них не осталось, башкой отвечаешь…
— А ты, — он обратился к Джону, — а ты найди меня на следующей неделе, найди через моих референтов, ты мне нужен будешь. Полезным для меня можешь оказаться.
Глава 4
1
Первую тревожную весточку принес Ирме Джон.
Джон вообще был темной личностью.
Занимался на телевидении какой-то своднической деятельностью, получая свои комиссионные за то, что этого познакомит с этим, а потом того познакомит с тем.
И с каждого из участников знакомства снимет по триста долларов за удовольствие.
Ирма брезговала контактами с Джоном, ей всегда казалось, что существует такая категория людей, от которых исходит дух опасности, дух неудач и какой-то непреодолимой беды.
— Биополе у него плохое, — говорила про таких людей подруга Ирмы, — он вампирит энергию, от него только гадость какую-нибудь подцепишь, держись от него подальше.
Ирма бы и держалась, но Джон иногда звонил ей на мобильный и делал интересные предложения, то в клипе рекламном сняться, а это всегда хорошие деньги, то в каком-то клубе на вечеринке потусоваться, полезными знакомствами обзавестись, то в шоу у кого-нибудь выступить, как вот совсем недавно в утреннем шоу у Сережи Мирского, а для поддержки популярности, для поддержки рейтинга это ой как нужно!
Так что, полезным кентом был Джон Петров, полезным шкетом.
А то, что Джон на ней зарабатывал, получая свои триста или пятьсот долларов с хозяина вечеринки за то, что привел к нему в тусовку знаменитость категории «А», так это даже приятно, значит она по-прежнему крутая девочка, входящая в так называемую десятку самых-самых…