Но вот Джон как раз и принес ей первую тревожную весточку.
На следующей неделе ей не придется выступать на радио Москва-Сити Эф-Эм, в популярном утреннем шоу Сережи Мирского, «Вставай, Москва».
— Они там новую звёздочку с Ксютовым обкатывать теперь будут, — сказал Джон.
Настроение было сразу испорчено.
Хоть эти изменения на радио и не сильно влияли на всю ее Ирмы Вальберс карьеру, но все равно, каждый отказ был тревожным звонком. Потому что если ты находишься на вершине, ты должен знать одно — это место на вершине очень лакомое место и его вожделеют сотни, а то и тысячи страждущих славы. И каждая девочка из провинции, приезжая на Москву, внутренне мечтает, со временем занять ее Ирмы Вальберс место.
По поводу радио Ирма наметила себе — позвонить Ксютову и разобраться. А еще лучше, чтобы не делать этого самой, позвонить Моте Зарайскому — ее продюсеру, пусть узнает у Ксютова, почему ей отказали, это его Зарайского работа.
Зарайского Ирма нашла в сильно расстроенных чувствах.
— Ты что? Ревешь что ли? — испуганно спросила Ирма.
— Нет, — явно всхлипывая ответил Мотя.
— А мне показалось, что ты там плачешь.
— Да нет, аллергия какая-то то ли на тополиный пух, то ли на Дотти, — соврал Зарайский.
Ирма рассказала о тревожившим ее звонке Джона Петрова, и Зарайский, неожиданно еще более усугубил ее тревоги и расстройства.
— А знаешь, что Дюрыгин нашел какую-то деваху и морочит ею голову главному? — спросил Мотя плаксивым голосом.
Он все-же явно там ревел.
— Михаилу Викторовичу? — переспросила Ирма, — Дюрыгин морочит? Какую такую деваху нашел?
— Дюрыгин вместо нашего с тобой шоу предлагает Мише свое, где ведущей будет никому неизвестная деваха, — явно все еще всхлипывая, проговорил Мотя, — он ее уже ему показывал, он ее даже у Монахова в его шоу Монахов-Монахов уже прокатывал, а теперь еще вот и с Ксютовым договорился на радио Москва-Сити Эф-Эм…
— А ты то, старый дурак, куда там смотришь? — вырвалось у Ирмы, — я тебе доверилась, как продюсеру, а ты все просрал? Может мне прямо к Дюрыгину пойти попроситься? Он ведь меня возьмет, а ты с кем останешься? Со своей бульдожкой Дотти?
Мотя был не в духе, чтобы продолжать этот разговор.
Он бросил трубку и как показалось Ирме, принялся снова плакать.
Позвонила Ксютову.
Тот не брал трубку.
Наверное, заблокировал ее номер.
Набрала мобильный Михаила Викторовича — тот же результат.
А через секретаршу, через эту проститутку Олечку — соединяться не хотела.
Тогда позвонила Дюрыгину.
Тот ответил.
— Ирма? Рад, всегда рад.
— Так уж и рад? Я слыхала, у тебя новая ведущая на шоу есть?
— Мир слухами полнится, Ирмочка.
— Так есть или нет? Говори прямо!
— Ну, есть вроде.
— А что так неуверенно?
— Да она еще сырая, над ней еще работать надо.
— Ну, я слышала, ты к ней уже и Ксютова подключил, и Монахова.
— Ты осведомлена.
— А то! В нашем деле без информации нельзя, сожрут такие вроде тебя — Ну это ты через чур — Брось, познакомил бы.
— С кем?
— С девочкой твоей, как зовут?
— Агата — Ты с ней спишь?
— Я?
— Ну не я же!
— Я нет — А кто тебя за нее просил? Кто с ней спит и кто за нее просил?
— Никто, я сам ее нашел, сам делать начал.
— Не верю — Как хочешь — Гад ты, Дерюгин, чего же ты меня не позвал?
— Я звал…
Вобщем, разговора не получилось.
Совершенно расстроилась Ирма.
Совершенно разрегулировалась.
Может Игоря попросить разобраться?
Мужа своего гражданского…
А почему бы и нет?
Пускай выяснит, что это за Агата такая?
И имеет ли она право занимать то место на вершине горки, где по-праву восседает Ирма Вальберс?
Но сперва Ирме самой захотелось на эту чудо-Агашу подивиться.
Противно было снова с этим Джоном говорить, но ничего не поделаешь, лучше него эти тайные смотрины никто обустроить не сможет.
Ночью Ирме приснился сон.
Именно в ночь с четверга на пятницу приснился, когда сны сбываются.
Приснилось Ирме, что будто лежит она в какой-то очень по-демократически дешевой больнице, где в одной палате сразу шесть, или даже десять коек стоит, и причем, так чудно, что в палате лежат и мужчины и женщины.
Избалованная хорошими условиями Ирма такого в жизни вообще никогда не видала, а тут… И приснится же такое!