Чистое совпадение что ли?
Во сне она видела пропавший багаж.
И Игорь выговаривал своему начальнику службы безопасности про какой-то багаж.
Ирма замерла перед дверью.
Либо теперь же входить, и поздаровавшись, извиниться перед мальчиками за прервынную беседу, либо…
И Ирма выбрала это «либо».
— Ты хочешь сказать, что вот так за здорово живешь, можно потерять в аэропорту багаж, в котором на пятнадцать лимонов? — нервно басил из-за двери ее Игорек.
— Ну, именно так курьер и объясняет, что мол, украли багаж, — отвечал Игорю невидимый Ирме Дима Попов.
— Ну и что теперь? — спрашивал голос Игоря, — хрен с ними с пятнадцатью лимонами, я переживу это, но если теперь уже двое знают, то какая может идти речь о конфиденциальности?
— Ну, это моя проблема, — отвечал голос Димы Попова, — знать будут не двое, а один.
— Нет человека, нет проблемы? — хмыкнул за дверью невидимый Ирме Игорь.
— Я все сделаю, в первый раз что ли? — ответил невидимый Ирме Дима Попов.
И тут Ирма испугалась.
До нее вдруг дошло, что ее Игорек только что обсуждал со своим начальником безопасности, как убрать какого то ненужного им свидетеля. Ну, прям как в детективном кино. И слова даже такие же как в кино. Такой же текст. Ирма, как актриса это сразу отметила.
А впрочем, почему в жизни текст должен чем-то отличаться от того, что бывает в кино?
— Ничего себе, чем Димочка занимается! А она — то наивная, думала, что этот симпотяга Дима Попов только распоряжается шоферами и прислугой в офисе и в доме.
Ирма стояла прислонившись лбом к дорогому, привезенному чуть ли не из Каталонии ручной резки — косяку и боялась вздохнуть — выдохнуть.
Мужчины там на кухне-столовой отчего-то вдруг умолкли совсем и стало слышно, как тоненько подвывает моторчик вентилятора в Игоревом ноутбуке, с которым тот никогда ни на минуту не расстается, едва разве что в спальной Ирмы, когда на ней…
Ирма подумала и сама сразу похолодела от пришедшей мысли, — вот вдруг сейчас они обнаружат, что она стояла, да подслушивала, а дела то ой какие серьезные обсуждались, а вдруг… А вдруг и ее, как свидетельницу…
— А что это Ирма долго не спускается? — проронил вдруг Дима, — если придется в бега рвать, да на дно ложиться, ты Игорь в ней уверен? На нее здешнее имущество не хочешь перевести?
— На Ирму? — удивленно воскликнул Игорь.
И Ирма даже живо представила себе его презрительную гримаску, какой он обчно сопровождал подобную интонацию, — с какой стати? Она мне никто. Так, модная баба. Пока в тиражах, я с ней сплю, а завтра, а завтра у нас с тобой может и Дунька Кулакова на зоне будет, или как говорят, лучше нет влагалища, чем очко товарища?
Ирма аж задохнулась от гадливого ужаса.
— Да ну тебя, Игорь, — возразил было Дима, — решим мы все проблемы, и с багажом и с курьером решим, будь спокоен.
Ирма отлепилась от косяка и на ципочках задом, потом боком, а потом бегом, бегом по холлу, да по второму холлу, да по лесенке к себе наверх в спальню…
Вот оно как!
Пока модная, да пока в тиражах, он со мной спит, а выйду из тусовки, у него сто других кандидаток?
— La vie est dure, — как сказал бы дядя Ян Карлович.
Он знал европейские языки.
Сегодня с утра по расписанию у Ирмы была съемка для журнала «Космо».
Студия этого модного фоторгафа Коли Емельянова, или Емели, как его звали в глэм-тусовке, помещалась в том сталинском доме на набережной возле Крымского моста, где кинотеатр «Фитиль». Из окон Емелькиной студии открывался прекрасный вид на Москва-реку и на парк Горького за рекой.
— Надо же, какие то дураки на колесе обозрения катаются, — задумчиво сказала Ирма, снимая ярко-красный лифчик.
Привыкший к переодеванию своих моделей, Емеля уже даже и не отворачивался.
А Ирма, тоже привыкшая и уже не воспринимавшая своего фоторгафа, как мужчину, спокойно заголялась и переодевалась при нем, ничуть совершенно не смущаясь. Тем более, что все знали, вся глэм-тусовка знала, что Емеля голубой.
Ирма устала уже снимать и надевать эти лифчики и джински, и юбочки, и топики…
Это глупые девочки думают, что сессия это так… Повертелась перед объективом пол-часика и тут тебе и слава и деньги.
А кучу тряпок надеть — снять, снять — надеть, от одного этого с ума сойдешь.
— Какие то дураки там на колесе обозрения катаются, — повторила Ирма, застегивая застежку темно-фиолетового лифчика, — и охота им?
— А слыхала тут, — Емельянов, прикуривая сигарету, подхватил тему, — слыхала, ночью, когда аттракцион выключали, эти операторы забыли там в одной кабинке наверху двух катавшихся, так те среди ночи очухались и по мобильному службу спасения вызывали.