Представь, известному человеку, которого в лицо узнаёт вся страна, предлагают приватно поразвлечься с дамой, где фишкой пикантности, создающей для него особый манящий шарм, будет то условие, что дама эта будет тоже достаточно известная…
Красивая артистка из десятка самых известных в стране красавиц. Ни один бизнесмен не откажется потратить двадцать или пятьдесят тысяч на такое свидание.
А когда зажжется свет, он увидит в постели свою дочь или жену… Каково? А?
— Устроить такое может быть и можно, но какой же телеканал согласится показывать такое? — усомнился Джон.
— А это уже не твоя забота, — Жир покровительственно похлопал Джона по коленке, — продажа материала это уже часть моего менеджмента, лады?
— Лады, — кивнул Джон и все-ж таки поцеловал Жир — Махновского в перстень на его левом мизинце.
2
Где достать денег?
Вот мысль, которая засела в голове Ирмы Вальберс.
А Джон сам ей подсказал.
Заработай — переспи с одним…
Что тебе стоит?
И не притворяйся целкой — недотрогой.
Деньги то небось не на модную визажистку и не на новый кабриолет.
На то бы тебе и муж твой дал.
Сперва Ирма вспыхнула уж было лицом, да взвилась.
Но вспомнила, как сегодня, проезжая по Кутузовскому от папы, видела, что рабочие на таких машинах с выдвижной люлькой на стреле меняют рекламный плакат — растяжку.
И как раз тот ее любимый плакат, на котором она — Ирма Вальберс с блистательно — белоснежной улыбкой предлагает проезжающей под нею публике, завести себе кредитные карточки «мастер» и «виза» банка Алекс-Интеринвест-гарант.
— Я уже завела себе, заведите и вы, — лукаво подмигивая с плаката, как бы говорила Ирма водителям и пассажирам, проезжающим по Кутузовскому.
За три месяца, что этот плакат висел здесь, Ирма уже так привыкла к нему… Как привыкают к своей домашней мебели.
И теперь вот его снимали.
Но ладно бы просто снимали…
Это еще было не все, вместо него вешали другой, с которого водителям и пешеходам улыбалась ее соперница.
Агаша Фролова.
Эта выскочка, эта дрянь.
— Хочшь, чтобы Праздник был всегда с тобой? Купи его себе в магазине «Шестерочка», — предлагала Агаша.
Это была реклама сети магазинов.
Боже!
Если бы на такой рекламе была бы какая-нибудь другая актриса или модель, Ирма это еще бы легко перенесла и даже нисколько не обиделась бы на Судьбу.
Ведь это так просто, сегодня на обложке модного журнала твоё фото, а завтра уже чьё-то другое.
Но тут был совсем иной случай.
Эта Фролова заняла ее место на канале Эн-Ти-Ви-Ар, там, где должна быть только Ирма Вальберс и никто другой. Ведь это место уже было ее! Оно по-праву принадлежало ей…
Ведь Ирма Вальберс такая благородная, такая гламурная.
Она из такой известной семьи, и у нее почти что европейская фамилия и даже нерусский акцент.
А эта выскочка…
А эта приезжая проститутка из Твери, как она посмела!
Эти приезжие проститутки должны знать свое место.
Всякий сверчок должен знать свой шесток.
Не садись не в свои сани.
Вот она мораль, которая оправдывает решение Ирмы.
Ирма имеет право защищать свое от посягательства чужих.
И эту Агашу надо, надо, надо замочить.
Итак, у Игоря просить нельзя.
Он еще чего доброго приставит к ней своего начальника отдела безопасности, чтобы проследил за ней, кому и куда она деньги отнесет.
У папы таких денег нет.
Да и нехорошо еще раз у папы брать.
Так что же делать?
Отказаться?
Но Джон объяснил ей, что от таких дел просто так отказаться уже нельзя.
Исполнителю все равно придется платить, сколько это реально стоит, а иначе тебя саму…
Ну…
Ну, переспать…
Ну и что такого?
Какая женщина не шла на такое хоть раз в жизни, ради какой-нибудь нужной ей вещи?
Спросив себя об этом и успокоившись, Ирма приняла строгое и гордое выражение лица и согласилась.
— Хорошо, кто этот один, с кем я должна… Это… Ну, в общем, переспать? И как это будет выглядеть? Надеюсь, без этих… Без извращений.
Джон заметил, что последнюю фразу Ирма произнесла уже без прибалтийского акцента.
Игорь Массарский всегда знал чего он хочет и всегда, про каждую вещь в своем обиходе мог сказать, откуда она, зачем она и сколько еще времени он собирается ею пользоваться.
Такой определенный отчет Игорь Массарский мог дать и о каждом своем сотруднике, о каждом приятеле и знакомом. И уж тем более о своей сожительнице — своей гражданской жене.