Патентованный записной циник с радио Москва-Сити Эф-Эм.
Возьмет да и влюбится.
Ну что теперь, перейти на работу на Лав-радио?
Вышел на Королева.
По переходу перешел на ту сторону, где утром на парковке АСБ-1 поставил свою «ауди».
Возле машины, как всегда стояли-дежурили две фанатки.
Под щеткой стеклоочистителя подоткнуты любовные записочки с телефончиками от дур-провинциалок.
Надушенные духами записочки с номерами мобильных телефонов.
Сережик, душка, позвони мне, я тебя хочу!
А Сережа не хочет…
А хочет Сережа сесть в машину и поехать на Проспект Мира под окна Агаты Фроловой и посидеть там на дворе под ее окнами, поглядеть на них снизу из машины… И помечтать.
Обе фанатки двинулись ему навстречу, — Сережа, Сережа…
Мирский поглядел на одну, перевел взгляд на другую..
— Ты, тебя как зовут? — спросил он ту из дур, что была потоньше и похудей…
— Инна, — пролепетала худая дура.
— Давай, садись, — сказал Сережа и раскрыл перед дурою дверцу.
Ехали молча.
Мирский и радио даже не стал включать.
Возле монумента Космос, на траверсе одноименной гостиницы по широкому кругу, Сережа вырулил на Проспект Мира и взял курс на Сухаревскую.
Так и не сказав друг-дружке ни слова, проехали метро Алексеевская.
Вот…
Этот двор, где Агаша теперь снимает квартиру.
Или вернее, телеканал снимает квартиру для нее.
Сергей въехал во двор.
— Ты здесь живешь? — нарушила молчание худая дура.
— Нет, просто хочу здесь постоять, — вздохнув ответил Сергей.
— Я покурю, можно? — робко спросила дура.
— Кури, только стекло опусти, — сказал Сергей, забыв, что уже выключил мотор и стеклоподъемники теперь уже не работали.
Дура беспомощно покрутилась, повертелась, никак не соображая, что ей делать со стеклом, покуда Сергей сжалившись не повернул ключ зажигания и не опустил стекла с обеих сторон.
— Спасибо, — сказала дура.
— Не за что, кури на здоровье…
Посидели молча.
Потом Сергей вдруг спросил, — у тебя есть мобильник?
— Есть, а что? — встрепенулась дура.
— Я тебе сейчас номер наберу, скажешь в трубу точно, как я тебе сейчас скажу…
Нет, ты напутаешь, лучше я тебе напишу, а ты с листа прочитаешь…
Сергей достал из бардачка блокнот, невольно прикоснувшись плечом к тугой груди своей соседки.
Принялся писать…
Это Агата Фролова? Я Ира из редакционного отдела, скажите, во сколько вы сегодня будете у нас? Сейчас не могли бы подъехать, главный хочет, чтобы вы посмотрели новый контракт.
Написал…
Перечитал.
Подал бумажку дуре.
Сможешь так прочитать?
Та поглядела на бумажку, шевеля губами перечитала написанное.
— Могу, а что?
— Тогда давай телефон…
Сергей набрал номер Агаты…
Со своего звонить не стал, его номер она бы сразу определила…
Ага, соединилось.
Он сунул трубочку дуре.
Та, сбиваясь от волнения, сразу стала заикаться…
— Это я, Инна, то есть, Ира с редакции, вы приедете сегодня к нам, надо главные бумаги посмотреть, то есть, главный хочет посмотреть, чтобы вы…
Вот тоже, идиот, связался с дурой непроходимой!
— Ну что? — нетерпеливо спросил Сергей, когда дура глупо улыбаясь, отняла телефончик от своего розового ушка.
— Она сказала, что сейчас уезжает в аэропорт, улетает на два дня в Прагу на выходные, и поэтому приехать не может, а бумаги заедет посмотреть в понедельник, когда вернется в Москву.
В Прагу на выходные…
Вот как…
Сережа уныло глянул на окна пятого этажа.
Ему кто-то посигналил сзади.
Сережа обернулся, позади его машины стояла желтая «волга» такси и водитель, улыбчиво жестом просил Сережу дать проехать.
Мирский завел мотор и немного взял влево, пропуская такси мимо своей «ауди».
Волга проехала тридцать метров и остановилась как раз напротив Агашиного парадного.
Из желтого такси вышел какой-то знакомый Сергею мужчина и принялся разговаривать по мобильному.
Ба, да это же Дюрыгин, продюсер Агаши.
Вот с кем она в Прагу летит.
Понятно.
Все понятно.
Сергей снова завел мотор.