Здесь, как ни странно, было тепло и горел свет. Правда, единственная лампа, слабенькая, максимум шестидесятка, так что углы здоровенного помещения терялись в полумраке. Однако старый и до жути засаленный матрац лежал на виду, и Ольга, сидевшая на нем, слабо улыбнулась Игорю. Правая рука девушки была наглухо прикована наручниками к идущей вдоль стены трубе, позволяя перемещаться вдоль нее на несколько шагов, и только. А чуть в стороне стоял их недоделанный сисадмин, и левой рукой держал за шиворот изрядно потрепанную, но, на первый взгляд, целую и невредимую Дину, прикрываясь ею, как щитом. В правой руке он сжимал тонкую отвертку, которой обычно развинчивал кожухи системных блоков. Судя по тому, как побелели от напряжения его пальцы, боялся он до дрожи в коленках. Тонкий, словно шило, кончик отвертки раскачивался в опасной близости от шеи Дины. Игорь всмотрелся - ну да, пару раз даже царапнул. Девчонка, кстати, держалась молодцом, то ли от врожденной смелости, то ли из-за шока, стояла, вытянувшись, как струна, и не охала, только лицо побледнело, словно из нее разом выкачали всю кровь.
- Я ее убью! - взвизгнул сопляк, когда Игорь, держа в руке пистолет, двинулся к нему. - Я ее убью, ты слышишь?
- Слышу, слышу, - Игорь говорил спокойно, буднично, сил на эмоции уже не оставалось. - Ты ее убьешь - а я тебя убью. А может, не убью. Пистолет у меня боевой, так что сначала я прострелю тебе коленные чашечки, чтоб не бегал. Затем сломаю оба локтя. Потом раздроблю пальцы на руках. А потом брошу здесь помирать в собственных испражнениях, и ты будешь выть от боли и умолять, чтоб тебя добили. Но никто этого не услышит. А после тебя сожрут крысы, причем в тот момент ты будешь жить и все чувствовать. Тебя ждут воистину незабываемые ощущения...
Игорь не знал, что сказал бы по поводу его слов какой-нибудь профессиональный переговорщик, например, из антитеррористической группы. Скорее всего, ничего хорошего, да и плевать, по чести говоря. Ему надо было просто вогнать противника в ступор, подойти ближе... В его руке покачивался сейчас не боевой пистолет, а травматика, из которой, даже в случае промаха, он бы не убил Дину. Но лучше все-таки не промахиваться.
Он выстрелил в тот миг, когда узкий стальной стержень отклонился на миг от шеи девушки. Выстрелил, даже не поднимая руки, прямо от пояса. И попал, куда целился - в ногу Александра. Тот взвыл, ныряя вниз и хватаясь за ушибленное место. Ничего, синяк будет, хладнокровно подумал Игорь, вновь нажимая на спусковой крючок. Вторая пуля ушла "в молоко", зато третья отбила жертве руку, а четвертая отбросила Александра назад. А Игорь все шел и давил на спуск, пока оружие не перестало действовать. Кончились патроны. Сисадмин, козел мелкотравчатый, лежал, скорчившись и закрывая голову руками. Игорь не сдержался, с размаху пнул его под ребра, заставив отчаянно взвизгнуть. Вот и все...
- Как вы, целы?
Дина, закрыв лицо руками, сидела на полу и рыдала, Ольга облокотилась на стену, но обошлась без истерики - все же постарше, нервы покрепче, да и не возле ее уха летели пули. Игорь огляделся, не нашел ничего подходящего, чтобы сломать наручники. Тогда он подобрал оброненную террористом-неудачником отвертку, и в два счета раскрыл их - это дерьмо было старого образца, открывалось чуть ли не гвоздем. Такие у них охране выдавались. Потом склонился над Диной:
- Все-все-все, тише-тише-тише... Все уже нормально, все уже кончилось.
Сзади раздался шум. Игорь обернулся как раз для того, чтобы увидеть стоящую в дверях секретаршу шефа. Удивился, откуда она взялась и что здесь делает, и лишь через секунду понял, что в руках Алена Игоревна держит пистолет, родного брата того, из которого вчера Принц стрелял в Сергея. Какого черта...
Его пальцы метнулись к пистолету в кармане, сжали рукоятку, но он уже видел и понимал, что не успеет. А в следующий миг пистолет Алены Игоревны выплеснул короткий сноп огня, и что-то со страшной силой ударило Игоря в грудь. Выстрела он уже не услышал.
Когда Игорь открыл глаза, был день. Почему он сразу поверил в это? Да потому, что ночью солнца не бывает, а сейчас оно светило, причем довольно ярко. Высокие окна пропускали его более чем достаточно, и все помещение оказалось буквально залито светом. Кстати, что за помещение? Игорь огляделся. Ну да, больше всего похоже на больничную палату, он в такой уже лежал однажды, когда аппендицит вырезали. Только в той была толпа народу, соседи ночью мешали спать - кто храпел, а кто стонал... Словом, ни единого намека на комфорт. Здесь же палата меньше, зато чище. Кровать его - одна-единственная, телевизор в углу, причем экран не со спичечный коробок размером, а довольно приличный. В углу небольшое, тщательно отгороженное пространство и, судя по идущим к нему трубам, там может быть самый прозаический туалет. Индивидуальный, надо отметить. Очень интересно. Игорь попытался сесть, и с удивлением отметил, что кроме легкого дискомфорта от повязок, стягивающих тело, иных неприятных ощущений не так и много. Да, внутри что-то побаливает, но и только. Так что сел он с первой попытки и, хотя голова слегка закружилась, но в целом чувствовал он себя вполне терпимо. И встать тоже смог, и до кабинки, и впрямь оказавшейся туалетной, добрел. А потом, когда он уже вернулся к месту лежки, внезапно распахнулась дверь, и в палату ввалился весь благоухающий с мороза шеф, держащий в руках здоровенный пакет.