* * *
27 августа 1959 года. Подмосковье. Академия далёких Перспектив. 9 часов 50 минут.
За прошедший срок, главной новостью для нас стал новый облик наших родителей. Сначала мама предстала в образе тридцатипятилетней особы спортивного телосложения, а затем и папа немного поправил имидж. Я помню тот вечер, когда мамуля приехала на дачу, и мы увидели её в первый раз после клиники. Тёмка сразу присвистнул и показал большой палец.
-- Мам, ты вообще... слов нет.
-- Факт, мам, ты теперь такая сногсшибательная девушка.
-- Ну, уж и девушка... -- ухмыльнулась она.
-- Мы это тебе говорим не как сыновья, а молодые люди. На вид даже не тридцать пять, а, скажем, двадцать семь-восемь, не старше.
-- Спасибо, мальчики! Ваше мнение для меня очень важно.
-- Мамуля! Какая ты!!!! -- в зал ворвалась Настёна и повисла на шее у матери. -- Просто класс! Ты со мною сравнялась! А биологически сколько?
-- Тридцать пять. Тридцать пять лет... навсегда. Даже и не знаю, как будет воспринят мой новый возраст в правительстве. Председатель Верховного Совета СФГ и такая молоденькая...
-- Ма, не кипишуй -- ты произведёшь форменный фурор, -- с гримасой знатока ответил ей мой брат. -- После этого весь Совет отправится к медикам по проторённой тобой дорожке. Факт.
-- А где папа? -- поинтересовалась наша сестра.
-- Там же, где и я была. У него курс заканчивается чуть позже.
Буквально через неделю вернулся отец. Исчезла лёгкая седина с его шевелюры, торс стал чуть рельефнее, исчезли очки в позолоченной оправе. Вообще, папа преобразился и стал респектабельнее, что ли. Возможно, я преувеличиваю, но в отношениях наших родителей появилась какая-то новизна. Они стали чаще перезваниваться, больше проводить времени вместе. Как шутит на эту тему мой брат -- медовый месяц-2, со всеми вытекающими.
* * *
Вот и подошло время учёбы. Ещё вчера съездил в Москву и купил три белые лилии. Мама проводила меня усмехающимся взглядом до террасы, куда я поставил вазу с цветами.
-- Можно подумать, ты собрался делать предложение.
-- Нет, мам, просто у неё сегодня День Рождения.
-- Вот как? И ты решил сделать девушке приятный сюрприз? Что ж, тогда это многое объясняет.
К Академии мы добрались вовремя. Несу цветы под удивлённые и восхищённые взгляды девушек. Некоторые из них показывают пальцами на меня своим подружкам, да и огонёк зависти в глазах ничем не затушишь. Вот и аудитория 217. Артём открывает дверь и пропускает меня первым. Внутри пара десятков столов, за которыми уже собрались человек тридцать. Парней и девчонок примерно поровну. Такие же удивлённые взгляды мужской половины группы и ошарашенные глаза у девушек. Кому-то сейчас повезёт.
-- Здравствуйте, товарищи! -- приветствую я всех. -- Я староста группы и случайно узнал, что у одной из наших студенток сегодня День Рождения. Ингрид Олафссон! Поздравляю вас и желаю всего самого хорошего!
На меня с благоговейным ужасом смотрят голубые глаза виновницы этого торжества. На её лице читается шок, удивление и одновременно такая гордость, что ни передать словами. Пожимаю руку и передаю цветы. Щёки девушки постепенно краснеют.
-- Спасибо большое... Сергей... мне давно никто не дарил цветы... а как вы узнали?
-- Мне доступны анкеты всей группы.
-- Да, генацвале, использовал хороший повод познакомиться с девушкой поближе! -- одобрительно подмигивает мне парень кавказской наружности.
В группе одобрительно захлопали. Ставшая совершенно пунцовой Ингрид села на своё место, аккуратно придерживая подаренный букет. Минутой позже в аудиторию заходит дама лет сорока, в строгом деловом брючном костюме серого цвета и очках. Придирчиво оглядев всех, она остановила внимание на Ингрид с букетом.
-- Здравствуйте! Меня зовут Ханна Гроссберг. Я куратор вашей группы. А цветы мне?
Возникло неловкое молчание. Олафссон уже было подалась вперёд, чтобы отдать лилии куратору, но я резко встаю и пресекаю повод отжать подарок у именинницы.
-- Здравствуйте. Я -- староста группы, Сергей Асташёв. У Ингрид Олафссон сегодня День Рождения, поэтому цветы ей, от всех нас, -- немка недовольно кивает, но больше не делает попыток экспроприировать букет в свою пользу.
-- Корошо. Будем считать, что наш староста группы начать свою работа зер гут. Теперь я буду называть каждого и тот должен встать. Всем понятно?
Минут двадцать мы потратили на знакомство немки со всеми нами, причём она начала с конца списка. Когда очередь дошла до моего брата, куратор резко сбавила темп, с каким называла фамилии, будто боялась ошибиться с ударением и без ошибок произнесла её.