Накануне перед посещением больницы Рома очень сильно нервничал. За что бы он ни взялся – все валилось из рук. На работе он не мог сосредоточиться, за что получил нагоняй от руководителя отдела, и случился он – приступ. Рому трясло и колотило на полу, глаза его закатывались, дыхание было хриплым.
До Влада дошел только дружный женский визг и дробный топот каблуков. Он вышел из кабинета узнать, что случилось, как на него с разбегу налетела Верочка. Влад отлепил ее от себя и, держа на расстоянии вытянутой руки, заглянул девушке в глаза:
- Что там за крики?
- Там ваш любимчик в припадке бьется! – выпалила она и, злорадно улыбнувшись, вернулась на свое место.
- Можешь паковать вещички, Верочка. – не менее злорадно оскалился Влад – Ты уволена.
- За что??? – и море удивления в карих глазах.
- У меня здесь офис, а не террариум. Попробуй себя в фармацевтическом бизнесе, там ядовитые гадины очень ценятся.
С этими словами Влад пошел на шум, совершенно не обращая внимания на бывшую секретаршу, что под конец обнаглела. Рома обнаружился на полу, его тело трясла крупная дрожь. Кто-то сердобольный из мужчин отодвинул все столы и стулья подальше от Ромы. Одна из сотрудниц трясущимися пальцами набирала номер скорой помощи. Влад подошел к ней и сбросил вызов:
- Не надо скорой. Я сам отвезу его в больницу, как только приступ пройдет. Кстати, Инна, будь добра, помоги Верочке собрать вещи. С завтрашнего дня ты займешь ее место. Миша, найди кого-нибудь на место Инны.
Инна светилась от счастья. С Верой она не ладила, а тут такая удача – и гадюку уволили, и повышение дали. Инна ведь была помощницей: подай-принеси, не мешайся, хоть и была куда умнее этой Верочки, а тут станет секретарем. А Миша, открыв рот, взирал на начальника. Тут человек в припадке бьется, а он перестройку организовал. Страшный человек этот Владислав Игоревич.
Судороги у Ромы прекратились, и он, все также не приходя в себя, уснул. Дыхание выровнялось и стало частым и неглубоким, таким тихим, что Инна даже испугалась:
- Божечки, он что, умер?!
- Нет, он спит. – ответил вместо Влада менеджер Кирилл – У эпилептиков такое бывает.
- А ты откуда знаешь? – немедленно заинтересовался Влад.
- У меня отец болеет. – засмущался парень – Часто случается.
- Понятно. Зайдешь послезавтра ко мне в кабинет, поговорим. Наберусь у тебя опыта.
- А вам зачем? – удивился Кирилл.
- Как, зачем? – наигранно изумился начальник – Один из сотрудников болеет эпилепсией, значит, я должен знать, что нужно делать при приступах. А сейчас я, пожалуй, отвезу Романа домой. Скорее всего, на рабочее место уже не вернусь. И завтра тоже можете меня не ждать. Если появятся какие-нибудь неотложные дела – позвоните. В конце месяца всем выпишу премию. Вы все молодцы. Работайте.
С этими словами Влад отскреб Рому от пола и, без труда закинув паренька себе на плечо, покинул офис под дружные женские вздохи. Еще бы! Босс у них был весьма недурен собой, а тут еще и силушкой блеснул. И только мужчины задались вопросом:
- Чего это с ним? Похвалил ни с того ни с сего, работу начал прогуливать периодически, Верочку, гадину, уволил…
- Может, у него девушка появилась? – поддержали беседу женщины – Он вон даже на лицо изменился, сияет весь.
- И поэтому на работу забил? – засомневались мужчины – Влад, он же трудоголик!
- И что? Так всю жизнь и проторчать на работе? – не согласились девушки – Вы слышали, что он вдовец, и уже давно? Неужели не заслужил немного личного счастья?
В результате, народ решил, что начальник счастье заслужил, все же хороший мужик, их босс, и с улыбками разошлись по рабочим местам.
***
Диагноз прозвучал для Ромы как приговор к смертной казни. Двусторонняя опухоль височных долей. У него рак мозга третьей степени. Вот почему он не хотел идти на томографию – чувствовал, что ничего хорошего ему не скажут. Операция на этой стадии невозможна, только излучение, но не факт, что это поможет. Лекарства, что ему понавыписывали, должны были только облегчить симптомы, но вылечить не могли. Он умрет от рака. Ему осталось не больше года, поскольку злокачественная опухоль прогрессирует, и дальше будет только хуже. Это опухоль делала его жизнь невыносимой, сводила с ума, толкала к краю, лишала воли к жизни. Рома не хотел так жить. Теперь, когда он знал своего врага в лицо, ему хотелось просто вскрыть свой череп и выцарапать эту дрянь. Мысль о том, что она убьет его, была невыносима. Хотелось кричать, плакать и биться головой обо что-то твердое, чтобы эта проклятая опухоль внутри него сдохла раньше, чем он. Но Рома молчал, сил на истерики не было. По прихоти высших сил он должен умереть, даже не распробовав жизни.