Владу было тридцать лет, но, поднимаясь на крышу, он улыбался, как мальчишка-подросток, совершающий что-то запретное, но очень манящее. Заново переживать эмоции своей юности оказалось приятным. Может, стоит чаще проделывать что-то подобное для поднятия настроения?
Но радостное настроение испарилось, как только он увидел ступающую на парапет тонкую фигуру. Мальчишка или девчонка – не разглядеть.
- Эй, ты чего творишь?! – грозно взревел Влад.
Подросток не откликнулся, словно не услышал. Проигнорировал? Будто в замедленной съемке мужчина смотрел, как фигура встает на самом краю. В голове билась одна единственная мысль: «сейчас прыгнет». Он рванул к самоубийце на негнущихся ногах, костеря мысленно современных неуравновешенных деток и боясь не успеть.
Успел. Сгреб тощую фигурку в охапку обеими руками, рванул на себя, бросил на рубероид. Подросток даже не сопротивлялся. А вот Влад пришел в ярость от пережитого страха. Адреналин в крови требовал выхода.
- Ты че творишь, малолетка гребаная?! – взревел мужчина, нависая над спасенным и тряся его за шиворот как кутенка. Темноволосая голова безвольно болталась из стороны в сторону. Сознание мельком определило, что малолетний придурок – парень, хрупкий, как баба, и бледный, как труп – Жить надоело?!
Паренек не пошевелился, широко распахнутые глаза даже не моргали, и Влад отвесил ему хорошую плюху, пытаясь привести в себя. И еще одну, а потом еще. Мертвый взгляд малолетнего психа выводил Влада из себя. Мужчина кричал на него, ругался, не стесняясь в выражениях. Он ждал от парня осознания того, что он чуть было не расстался с жизнью, ждал раскаяния, потока слез, оправданий, чего угодно. А тот упрямо изображал то ли труп, то ли куклу, и это злило. Даже не думая, что творит, Влад врезал ему по лицу раза два или три, пока парень не вырубился.
- Етить мою бабушку! – в ужасе выдохнул мужчина, когда, наконец, смог остановиться – Спас и чуть не убил.
Что теперь делать? Не в ментовку же звонить после того, как самолично разукрасил пареньку смазливую морду? Костеря самого себя на чем свет стоит, Влад решил подождать, когда суицидник придет в себя, извиниться, проводить до дома. В конце концов, он не психолог, чтобы пытаться вправить ему мозги. Если парень решит повторить попытку, это уже будет только его проблема.
На крыше было довольно холодно, мужчина уже подумывал затащить пострадавшего на чердак, но тут же отметал эту мысль. А ну как очнется в полной темноте с незнакомцем и орать начнет? Проблем ему и без психованных деток хватает. Зачем вообще этот мелкий дебил решил прыгать с крыши? Девчонка бросила? Сверстники издеваются? В секту какую-нибудь попал?
От своих мыслей Влад очнулся не сразу, и то, что его разглядывают и, по-видимому, уже давно, оказалось неожиданным. Что за странный пацан? Очнулся и просто смотрит. Не пытается орать или сбежать, или, на худой конец, что-то сказать незнакомцу.
- Живой? – устало спросил его мужчина – Где живешь? Я провожу.
Парень сел, вытер кровь с разбитой губы тыльной стороной кисти и нахмурил брови, словно что-то усиленно вспоминал. Влад отметил, что на второй взгляд подростком он уже не кажется, нет той угловатости, свойственной тинейджерам. Невысокий, тонкий с длинными ровными ногами и руками, как у музыканта – в глаза бросались изящные длинные пальцы и узкие ладони.
- Спасибо, не нужно. – голос мягкий, чуть хрипловатый.
- Чего не надо? – нахмурился Влад – Хочешь, чтобы я ушел, а ты тем временем сиганешь вниз?
- Да.
Мужчина ждал от этого парня чего угодно, но только не честного ответа. Даже закашлялся, услышав такое. И ни тени эмоций на смазливом побитом лице. Да что с этим парнем не так?
- Послушай, я не знаю, что у тебя там случилось, это не мое дело, но… Ты о маме с папой подумал? Каково будет тем, кто тебя любит, а? Не будь таким эгоистом!
И снова никакой реакции, вот вообще никакой. Воображение подкинуло образ убитой горем женщины, потерявшей сына. И снова захотелось врезать ему по морде.
- У меня нет таких людей. – спокойно ответил спасенный – Нет никого.
- Так… - задумчиво протянул Влад – Где ты живешь? Я могу тебя отвезти до дома. Отдохнешь, подумаешь. Нет близких людей, так всегда есть шанс, что появятся. С крыши-то зачем прыгал?
- Не знаю, где дом. – так же безжизненно откликнулась находочка, чтоб его – Не знаю, есть ли он вообще. Не могу вспомнить.