- Да вы!.. – Анастасия Григорьевна захлебнулась возмущением – Что вам понадобилось от моих детей?! Убирайтесь, откуда явились!
- Разумеется, уберусь. – Влад мило улыбнулся. Настолько мило, насколько умел – Только поговорю с вами, а потом прихвачу с собой Нику и непременно уберусь.
- Что вам от меня надо?
- Документы вашего сына. – честно ответил Влад и, понизив голос, продолжил – Раз для вас он стал обузой, позвольте о нем позаботиться. Просто для того, чтобы вы были в курсе, вашему сыну стало хуже. Болезнь перетекла в последнюю стадию.
- Что еще, кроме документов, вы от меня хотите?
Влад посмотрел в ее ничем не прошибаемое лицо и тихо вздохнул:
- Вам не интересно?
- Нет. Но если вы хотите получить его документы, я собираюсь поставить условие. Вы больше никогда не появитесь возле моей дочери.
- Вы не в том положении, Анастасия Григорьевна, чтобы ставить свои условия. Если мы с вами не сможем договориться мирно, значит, Леша приедет сам и заберет свои документы. Или же мы сделаем это через суд. Выбирайте.
- Он не посмеет сюда явиться, он знает о состоянии Ники. Я знаю своего сына, он никогда не причинит ей вреда.
- Вы его, может, и знаете, а он вас – нет. У Леши нарушена автобиографическая память, из-за опухоли. К сожалению… - Влад картинно замялся – То есть, я хотел сказать, к счастью, он вас не помнит.
- Если вы оставите Нику в покое, я отдам документы. – твердо ответила женщина, но Влад видел, как дрожат ее сцепленные руки.
- Вы меня совсем не слышали? – вежливо уточнил он – Я не собираюсь выполнять ваши условия. Посмотрите трезво на ситуацию, в которой вы оказались, чтобы понять, что вы не можете ставить мне каких-либо условий. Так или иначе, желаемого я добьюсь.
Женщина побагровела до корней волос и, развернувшись, ушла в другую комнату. Вернувшись через две минуты, она бросила на стол перед Владом объемную папку:
- Держите. И покиньте мой дом немедленно.
- Спасибо. Я рад, что мы друг друга поняли. – ответил мужчина, совершенно проигнорировав ее просьбу.
Анастасия Григорьевна ждала, скрестив руки на груди, и от нетерпения раздраженно притопывала ногой, но нахал и не собирался уходить. Она уже открыла было рот, чтобы выгнать его взашей, как открылась дверь Никиной комнаты. В новом платье с сапожками на тонкой шпильке и коротком осеннем полушубке она выглядела очень красивой и смущенной:
- Это немного не по мне. Ведь видно, что эти вещи дорогие. Я не привыкла такое носить и мне, наверное, не очень идет.
А Влад действительно отмер не сразу, потребовалось усилие, чтобы закрыть рот. Она выглядела в этом наряде даже лучше, чем он себе представлял, когда покупал эту одежду. Макияжа на ее лице практически и не было, а свои изумительные темные волосы она просто рассыпала по плечам, не собирая в какую-либо прическу.
- Что вы, Вероника! Вы выглядите прекрасно. – сказал Влад и, встав, покатил ее коляску к выходу.
- Мам, до полуночи точно вернусь. – сказала девушка, почему-то вспомнив сказку про Золушку, и улыбнулась.
***
Пожалуй, такая картина способна вызвать у нормального человека иррациональный страх или же, как минимум, дискомфорт. Осмотрев свое высохшее творение, Рома всерьез задумался над тем, куда его спрятать. В его комнате не было так много места, а то, что было, уже давно занято. Неужели все-таки придется поговорить с Владом, чтобы он придумал, куда сбыть все это добро? Выбрасывать или сжигать было как-то жалко. А с другой стороны Рома не хотел бы, чтобы Влад все это увидел.
- Жуть-то какая! – услышал он у себя за спиной голос Любови Анатольевны и как-то разом почувствовал себя неловко, а женщина продолжила – Рома, мало ли в мире прекрасных вещей? Зачем такой страх-то рисовать? Пришла тебе таблеточки дать, а уйду седой, наверное.
- Извините. – сконфуженно пробормотал парень, он опять забыл имя этой женщины – Я не хотел вас пугать, просто это мой способ смотреть в лицо своим страхам.
Любовь Анатольевна прищурилась, разглядывая его бледное лицо, с темными кругами под глазами. Какая-то неестественно прозрачная кожа сильно контрастировала с темными волосами и создавала очень болезненный и худой вид. Рома под таким пристальным взглядом почувствовал себя мерзким насекомым и уже собирался отреагировать соответствующим ситуации образом, как вдруг услышал заботливое:
- А скажи мне, Ромочка, когда ты в последний раз гулял?
Что ответить на этот вопрос, он не знал, да и не хотелось отвечать. Он не мог признаться чужой для него женщине, что не хочет выходить не только из дома, но и даже из этой комнаты. Если Влад узнает о его упаднических настроениях, то наверняка расстроится. Но его персональная нянька и не ждала ответа, женщина и так все поняла.