- Пообещай, что ты найдешь хорошую девушку и женишься. – сказала она как-то, и улыбнулась одной из тех своих улыбочек, после которой Владу хотелось пойти и убить главврача, и хирурга заодно.
- Я не могу ничего подобного пообещать. Вдруг не смогу выполнить?
- Сможешь, Влад. Сможешь. Ты должен жениться и жить счастливо.
- Тогда выходи за меня, прямо сегодня. – едва не сорвавшись на злое рычание ответил мужчина – Я буду очень счастлив, если ты сделаешь это.
- Не говори так. – страдальчески скривилась Ника.
- Ты первая начала. – возразил Влад – Ты первая коснулась личного.
- Мне можно. – она снова снисходительно и тепло улыбнулась – Мне можно все. Я могу любить, кого захочу, говорить, что вздумается. Мне можно. Но не тебе. Тебе нельзя так же.
- Мне нельзя говорить, что думаю? – удивился он.
- Нет, тебе нельзя меня любить. Я запрещаю. – серьезно ответила Ника – Потому, что я очень плохая девочка, и собираюсь тебя бросить.
- Я знаю. – ответил Влад.
В тот вечер он долго кружил по городу, кружил, даже не думая о том, куда едет. Город был заснежен, люди разошлись по своим уютным или не очень домам. Одиночество, безысходность, страх – это все, что он мог чувствовать. Этот год – худший в его жизни. Лучше бы никогда, никогда бы не встречал он Незабудку! Остановившись возле опустевшего в этот час и при такой погоде парка, Влад не сдержал эмоций: он орал и колотил руками руль собственного автомобиля, но легче не становилось. Кое-как успокоившись, он натянул спокойное выражение лица и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Кажется, он уже сросся с этой маской по имени «все в порядке». Интересно, сможет ли он содрать ее со своего лица потом, когда снова останется один?
А дома его, уставшего и морально уничтоженного, едва не сбил с ног неожиданно активный Ромка:
- Моя сестренка! Я вспомнил, Влад, вспомнил! Где сейчас моя сестра?!
***
- У тебя глаза настоящего художника: такие красивые, светлые. – сказала она. Она еще не знала, что это глаза человека, умирающего от двусторонней опухоли головного мозга.
Так похожий на нее парень казался очень взволнованным. Он ворвался в палату, как ураган, и долго смотрел на свою сестру, бледную, исхудавшую, опутанную трубками. Он не мог говорить некоторое время, тяжело дышал и смотрел. Поэтому первой заговорила она. Сказала первое, что в голову пришло, и улыбнулась.
- Я вспомнил. – сказал он, оттягивая ворот футболки. Там, на бледной коже под самой ключицей, ярко цвел синий цветок. Незабудка – Я долго смотрел на это и, наконец, вспомнил. Прости, что не сдержал слова. Это было не нарочно.
- Я знаю, не надо так волноваться. – Ника слабо хихикнула – Влад сказал, что виновата травма головы. Это был удар по голове, ведь так?
- Да, это был удар. – эхом повторил парень – Я больше никогда тебя не забуду. Клянусь, я буду помнить.
И, сказав это, он направился к двери. Ника окликнула его, попросила побыть с ней рядом еще немного, но он не оглянулся, не замедлил шага, просто ушел. Ей было обидно, потому, что она еще не знала, что больше его не увидит.
***
28 декабря.
«Бороться – значит, проиграть. В этом бою я не могу выиграть, именно потому и не хочу бороться. Я не хочу проигрывать. Бороться поздно. Я умру. Осознание этого так странно. Как бы я ни хотел жить, я все равно умру. Моего мнения там, наверху, не спрашивали. Мне просто вынесли смертный приговор, но я так и не понял, за что. Я не знаю, что будет там, за чертой, и будет ли вообще что-то. Этого наверняка никто не знает. Мне нужно смириться и принять это, как факт. Я скоро умру.»
31 декабря.
«Эта штука в моей голове, она причиняет мне столько боли. Она причиняет столько хлопот моему единственному другу, Владу. Я беспомощен перед этой опухолью, она делает меня ни на что не годным. И я так ненавижу ее, так ненавижу… Порой мне хочется разбить голову об стену, просто раскроить свой череп и выцарапать оттуда эту пакость. Она, как паразит, выпивает из меня все силы. Мне кажется, что я уже не способен чувствовать хоть что-то, кроме усталости. Я устал. Очень. Я устал бояться, но все равно боюсь. Мне страшно только от одной мысли о том, что меня закопают в землю. Безумно страшно. Я не хочу, чтобы меня хоронили. Лучше сожгите, кремируйте. В земле холодно и темно. Я не хочу туда…»
4 января.
«У меня, оказывается, есть семья. И есть сестра. Эта штука в моей голове отняла все моим воспоминания. Наверное, я должен почувствовать хоть что-то по отношению к тем, кто должен быть мне родным. Но нет, не чувствую. Я ни о чем не могу больше думать. У меня снова болит голова. Эта вечная головная боль сводит меня с ума. Мне кажется, что я родился вместе с ней, вместе с этой болью. Влад сказал, у меня есть семья. Тогда почему мне кажется, что моя единственная семья – это Влад? Потому, что он рядом. Потому, что он заботится обо мне. Потому, что ему не все равно на то, что со мной происходит. Я люблю его, как любил бы, наверное, старшего брата, но даже ему я не могу сказать все, что думаю. Я не хочу, чтобы он знал, о чем я вообще думаю.»