- …направление на томографию головного мозга.
На этом с Ириной Станиславовной они расстались. Рома не собирался делать никакие снимки, о чем сразу же и сообщил мужчине, но Влад и слушать ничего не хотел. До самого дома они не перемолвились и словечком, каждый размышлял о чем-то своем. До газовой плиты Влад его не допустил, сказал, что сам приготовит ужин и отправил Рому отдыхать. А Рома… страшно обиделся. И тогда впервые за все время их знакомства они поскандалили. Вернее, поскандалил только Рома.
Влад не понял, что случилось с тихим Незабудкой, но парень как с цепи сорвался. Он кричал, что не является беспомощным ребенком-инвалидом и жалости не потерпит, говорил какие-то вообще непонятные для Влада вещи, про то, что он, Рома, в чем-то виноват, доказывал, что все равно умрет и что бы Влад ни делал, это не имеет никакого смысла. Влад поначалу слушал молча, потом просил объяснить ему свою позицию. Но Рома объяснять ничего не хотел, в подробности вдаваться тоже не собирался, просто скатился до банальной истерики. Влад бы влепил ему по лицу, чтобы привести в себя, да побоялся. Мало ли что там у него в голове творится? Вдруг спровоцирует новый приступ? Подумав еще немного, Влад просто сгреб орущего пацана в охапку, прижал к себе, как маленького ребенка, и держал так до тех пор, пока Рома не успокоился. Можно сказать, что мужчине повезло, потому, что Незабудка быстро выматывается до предела вне зависимости от того, что делает.
- Ну почему ты просто не хочешь меня понять? – устало выдохнул парень, практически повисая на руках Влада. Все, батарейки сели.
- Почему я не хочу понимать твоего нежелания обследоваться? – задумчиво переспросил мужчина – Ты эгоист, Незабудка. Ты ни о ком, кроме себя не думаешь. Хочешь умереть, значит? А знаешь, что чувствуют те, кто остается?
- Мне нечего терять. – глухо откликнулся Рома – Никто не вспомнит.
- А я? – Влад вовсе не хотел этого говорить, с языка сорвалось.
Рома удивленно посмотрел на своего спасителя, но отстраниться от поддерживающих его рук даже не попытался:
- Ты? Влад, а скажи, пожалуйста, кто я тебе? Зачем тебе вообще понадобилось со мной нянчиться? Жалко меня, да?
И в синем взгляде столько бессильной злости и отвращения к самому себе, что Владу даже как-то не по себе стало. Он искренне считал, что имеет право знать, что происходит с Ромой, но напрочь забыл, что и Рома тоже имеет право знать хоть что-то о нем. Поднимать больную тему было тяжело, решение пришло не сразу, но все же пришло.
- Идем, покажу кое-что. – сказал Влад и практически дотащил Рому до своей комнаты – Заходи, не стесняйся.
С этими словами мужчина просто сгрузил его на свою кровать. А сам подошел к фотографии на тумбочке и задумчиво взял рамку в руки:
- Что ты видишь?
- Здесь много предметов, которыми ты точно не пользуешься. – осторожно произнес Рома, глазея на Влада так, словно впервые видит.
- Это Аня, моя жена. – сказал Влад, протягивая ему фото – Здесь осталось много ее вещей. Я просто не могу их выкинуть – рука не поднимается. Может быть, мне стало бы легче, если бы выкинул ее вещи, но я не могу.
Рома молчал, не в силах задать вопрос. Язык не поворачивался спросить, где сейчас его жена. По голосу Влада, по его взгляду, Рома уже понимал, что именно хочет ему сказать мужчина. А Влад сел на край своей кровати, на гостя он не смотрел, и усталым жестом потер лицо:
- Она погибла в аварии шесть лет назад. Такси, в котором она ехала, столкнулось с фурой. Был дождь, водитель фуры не справился с управлением.
Влад замолчал, словно заново переживая все случившееся. Рома не смел прервать его мысли, не мог подать голос и отвлечь. Перед мысленным взором Влада снова встали события тех кошмарных дней. Телефонный звонок, сообщивший ужасную весть, проливной дождь, битый всмятку автомобиль и изуродованное хрупкое тело его самого дорого в мире человека, накрытое белой простыней, только огненные волосы из-под белого полотна. Закрытый гроб, кто-то что-то ему говорит, но он не понимает, не хочет понимать – ему нет никакого дела до них всех, сочувствующих и притворяющихся сочувствующими. Непривычно пустая, холодная квартира, алкоголь и апатия по вечерам. Он тоже не хотел жить. Почему тогда, как Незабудка, не решился сигануть с крыши? Испугался? Не хватило духу на такое решение? Работа стала его единственным отвлечением, он работал сутки напролет, до изнеможения, до нервного и физического истощения. На тот момент своей жизни Влад совсем не думал о себе, за что и поплатился двумя месяцами больничной кровати. А после он даже и не жил. Боль от утраты утихла, но он так и не смог никого впустить в свое сердце до того момента, как подобрал бездомного мальчишку. И только начав заботится о ком-то и получать в ответ благодарность и простое человеческое тепло, он снова начал по-настоящему жить.