Поплелась в комнату, шаркая по полу. Не было сил переставлять ноги. Чтобы пережить этот день мне срочно нужна была еще порция чего-то холодненького, например, минералочка. И нормально поесть, чего точно не светило. Остановилась перед комнатой, вспоминая, что там Женька и полуголый Костик. Решительно вошла, готовая к любой сцене, но они как лежали, так и остались. Два трупа, забальзамированные дичайшим перегаром, стоящий колом в воздухе. Открыла окно, не в силах сдерживать рвотные позывы от этого букета ароматов. Створки окна громко скрипнуди, разбудив Женю.
— Да кто там шарахается все утро… А. Это ты… Можно потише? — еле-еле произнесла соседка.
Промолчала. А что говорить?
— Который час? — охрипший голосом вопрошала Женя.
— Полседьмого.
— Ты что – бессмертная? Зачем так рано встала? Ты же позже всех спать ушла.
— Да ладно. Одна хоть ушла? — это был мой шансы узнать что-то о вчерашней ночи.
— Не помнишь что ли? Ну, вроде одна. Ты в туалет ушла, а дальше я что-то и сама не помню, но в комнате тебя не было и…
— И вы меня даже не искали?
— Да куда бы ты делать.
— Действительно.
— Нашлась же вроде. — Женя перевела ошалелый взгляд с меня на своего ночного посетителя. — О, блин.. Костя, — Она увидела спящего Костю и начала его пихать в бок. — Костя, вали отсюда. Мы уже не одни.
Костя открыл глаза, причмокнул от сушняка. Встал с абсолютно пустым выражением лица и скрючившись побрел к выходу.
— Эй! Оу… — Женя тоже совершила ошибку, повысив голос. — Манатки свои забери… — швырнула в Костю его футболкой. — Как пережить этот день?...
Женя стонала вслух, я – про себя. Память подкидывала эпизоды вчерашнего вечера несвязными кусками. Беседка, костер, песни под гитару.. Затем мы, кажется, рассказывали то ли анекдоты, то ли забавные истории, а ушла в туалет, как Женя и сказала… И провал.
— Свет, можно тебя попросить?
— Конечно.
— Там в боковом кармане моей сумки, кажется, были таблетки от головы. Подай, по-братски.
Нашла то, что просила Женя и протянула полупустой блистер. Видимо, эти таблеточки она принимала чаще, чем нужно. Женька закинулась лекарством и тяжело выдохнула.
— Мне нужно в душ.
— А еще одеться.
— Ой, — Женя только сейчас поняла, что светит своей грудью и поспешно прикрылась простыней. — Сорри.
— В ванне свободно. Еще все спят.
— Отлично. А ты оказалась веселой, Свет. Зря я на тебя гнала.
— Ага, — безучастно ответила соседке.
Трезвая Света и пьяная – это две разных Светы. И пьяную Свету часто тянет на приключения, в пределах разумного. Я могла петь, могла танцевать, могла сесть на шпагат, могла пить пиво на скорость, могла даже целоваться с кем-нибудь. Может, я встретила Славу по пути в туалет? И что потом? Сбежала? Это я тоже могла.
Через час домик вожатых уже сотрясался от голосов и топота. Парочка человек мне дало пять ладонью, кто-то просто приветливо улыбался. И вообще выглядело так, будто я самый известный человек в этом небольшом здании. Ощущения были слегка странные. Словила себя на мысли, что ищу глазами Славика. Ох, и сдался мне этот странный персонаж. Если он пытался привлечь моё внимание загадками, то у него это получилось.
Женя закончила со сборами и выглядела настолько свежо, будто вчера и не пила. В восемь утра мы подняли наш отряд, отправили умываться. Выслушали тонну возмущений, почему вода только холодная.
— Чтобы закалялись! Выбора у вас все равно нет: либо так, либо никак, — отвечала Женя на вопрос.
Возмущения были бы куда сильнее, знай они, что воду брали прямиком из реки. Благо, речка у нас довольно чистая, если верить экологам. Тянуть трубопровод за город никто не стал бы, тем более горячей воды. Вода подогревалась точечно лишь в душевых и кухне бойлерами, пройдя предварительную очистку и фильтрацию прямо на территории лагеря.
После умывания — зарядка. Отвели детей на стадион, где пожилой физрук Филипп Викторович, заставил поразмять косточки. Кровь разгоняла по организму остатки алкоголя, становилось жарковато и слегка мутило.
— Ты что-то позеленела, подруга, – едва дыша констатировала Женька.