***
- Роберт!
- Я тебя потерял. Ты где была?
- Здесь, - указываю куда-то за спину. – А тебя что так задержало?
- Одевай, - Роб накидывает мне на плечи плащ. – Я провожал родителей. У мамы разболелась голова.
- Да? – в мыслях полный штиль. – Почему не позвал? Я хотела бы пожелать им доброй ночи.
- Забей, Кнопка.
- А как же ты доберешься? На такси?
- Твои родители предложили мне остаться. Я согласился.
12
12
- Совершенно идиотский вечер, - Роб улыбается. Его пальцы неспешно перебирают пряди моих волос. Луц – потрясающий, во всех смыслах этого слова. Такие мужчины рождаются, чтобы стать надежными партнерами. С ним спокойно, рационально. Без драмы. Без лихой езды по серпантину. А кому это надо? Точно не мне. Теперь я знаю об этом наверняка. Стоило столкнуться с Соколовым. Вот уж кто сможет прокатить на американских горках. До головокружения и тошноты.
- Это точно, - тянусь для того чтобы уткнуться лицом в плечо Роберта. Он пахнет вкусно. Крепкие руки тут же обнимают за плечи. Чувствую дыхание Роберта, от чего мурашки срываются в отчаянные бег: дикий марафон ощущений. – Ты теплый, - целую Роберта через ткань рубашки, будоража его мышцы.
- Ты хотела сказать горячий? – смеется. – Не представляю, как вытерпеть два месяца, - губы Роба скользят по щеке.
- Два месяца? – отстраняюсь. Настроение тут же летит вниз. – Ты ведь шутишь? – спрашиваю на всякий случай, хотя и так очевидно, что нет.
- Думал, ты в курсе, - Роберт становится серьезным. Шоколадные брови сходятся у переносицы. – Мама сказала, что вы все обсудили, - смотрю на Роберта не мигая. – Черт, - выругивается сквозь зубы. Запускает пятерню в волосы. Жест выдает растерянность.
- Пояснишь? – заглядываю в его глаза.
- Формат церемонии изменился, - Роберт извиняется взглядом. – Там будут присутствовать все приглашенные гости, - тошнота подкатывает к горлу. Число приглашенных приблизительно три сотни. Невероятно! Это уже не регистрация брака, а самая настоящая ярмарка тщеславия!
- Я бы никогда на это не пошла! – оказываюсь на ногах. Протест бурлит с такой силой, что невозможно устоять на месте. – Боже! Это же было только для близких!
- Ян, Яна? – Роберт повышает голос, оказавшись рядом. Захватывает, стопорит, пытается заглянуть в глаза. – Остановись, пожалуйста! – я в кольце его рук. – Это не самый плохой вариант, Кнопка, - опускаю глаза в пол. Лицо снова печет. – Заткнём рты всем недоброжелателям.
- Мой поступок, - блею. – Это скандал? – глубокий вздох, прежде чем посмотреть в глаза Роберта.
- Громко сказано, - сглаживает углы, грубо. Шершавая поверхность моего поступка снова проходится по телу, будто мочалка.
- Ладно, - сдаюсь, сдуваюсь. Внутри все лопается от перенапряжения. Я снова готова плыть по течению, бездействовать. Снова в коконе прячусь, он притупляет чувства, главное из которых – жгучий стыд. Я – самое большое разочарование. И если Роберт смог отпустить, то я не могу. Простить себя не могу. Нестерпимо хочется плакать, топать ногами. Хочу, чтобы меня наконец-то, обвинили, осудили. Казнили или помиловали. Душа горит огнем. – Я пойду к себе, - произношу едва слышно.
- Подожди, - Роберт не отпускает. Продолжаю рассматривать его голые ступни. – Ян, ну? Поговори со мной, - он склоняется. Мой высокий Роберт в трех погибелях присаживается, чтобы посмотреть в глаза. В них столько любви, тепла и опасения, что меня прорывает. Слезы будто контроль теряют, рвутся наружу сплошным потоком.
- Роб, - мне хочется к нему прижаться, но я отступаю. – Я совершила ужасный поступок, - Роберт тянется ко мне снова. Еще два шага назад, а после… Правда.
Луц застывает, словно античная статуя.
Я отхлестала его словами. Язык зажил своей жизнью. Я делала ему больно каждым своим словом, но не могла остановиться. Перекладывала с себя на него, и мне становилось легче. В отличии от Роберта. По его лицу прошла судорога боли и… отвращения.
- Блядь, - выплевывает. – Ты делала ему минет?!
- Да, - глаза щиплет так, будто их натерли советской звездочкой.