- Понравилось? – тихо спрашивает. Склоняется, упирая ладони в колени. Зрительный контакт не разорвать. – Блядь! – трясет головой. – Я ушам свои не верю! – снова повышает голос.
- Я пойду к себе…
- Стоять! – рявкает. Хватает меня за локоть, тянет близко к себе. Мы почти носами касаемся. – Зачем? – шипит. Его слюна оседает на моем лице. – Твою мать! – он отступает сам, отбросив мою руку, будто она заразная.
- Алкоголь, возможно, наркотики…
- Возможно, Ян? – жалит и интонацией, и взглядом. Отстраняется резко и трет лицо.
- Что ты хочешь от меня? – кричу. – Я виновата! Я вела себя как шлюха! Понравилось ли мне? Я не знаю! Я ничего не помню! – ему больно. А мне нестерпимо страшно. Внутри будто ад разверзается. Ситуация из разряда, чем хуже, тем лучше.
Роберт выпрямляется, опускает руки вдоль тела. Оба дышим часто.
В меня будто бесы вселяются. Начинаю стягивать себя одежду, царапая кожу. Свитер, а следом и лифчик, летят на пол.
- Что ты, блин, делаешь, Яна?
- Собираюсь сделать тебе минет! – я умираю от стыда. Слезы душат. Но, я упрямо лечу в пропасть, спрятав крылья. Штаны, белье: я голая. Врезаюсь в тело Роберта. Хаотично расстегиваю пуговицы его рубашки, какие-то просто вырываю.
- Янина, остановись, - шепчет с надрывом. Ловит мои руки, но я их вырываю.
- К черту свадьбу, - хнычу, когда ремень на брюках не поддается.
- Замолчи! – Роберт обнимает, лишает сил и запала. Мы оба оказываемся на полу. – Тише, - шепчет. – Тише, Кнопка.
- Прости меня…
- Молчи, - мое лицо в его ладонях. Роберт дышит часто. Зрачок поглотил радужку сделав медовые глаза почти черными. Мгновение и я чувствую его губы. Роберт собирает слезы кончиком языка.
- Я тебя люблю, - сердце кричит, и кровоточит одновременно.
- Я тебя люблю, - Роберт целует подбородок, опускается к шее. Ключица. Грудь. Соски, по очереди оказываются у него во рту. Ощущения невероятно острые, выгибаюсь им навстречу. Пальцы путаю в его волосах. Лишь бы был еще ближе.
- Роберт, - внизу живота пожар. Я, будто уже не я. Трусь и извиваюсь. Чувств, эмоций и ощущений столько, что они сносят.
- Он ласкал тебя здесь? – пальцы Роберта гладят лобок. – Ты не помнишь? – Роберт целует живот. Опускается вниз. Пальцы заменяют язык. Потолок плывет перед глазами.
- Ребята? У вас все в порядке? – мама.
Роберт дёргается и смотрит на закрытую дверь.
- Да, мам! Мы спустимся сейчас!
13
Роберт часто дышит.
- Хорошо, что закрыли дверь, - говорит тихо. Интонация сухая, непривычная. – Наверное, она бы удивилась, если бы застала тебя в таком виде, - уголки его гуд дергаются. Роберт пружинисто поднимается, я же продолжаю лежать, придавленная к полу ураганом чувств и эмоций. Резко становится очень холодно и, будто, пусто.
- Меня? Не нас? – спрашиваю, прикрыв глаза. Второй раз в жизни я абсолютно голая пред мужчиной. Только в этот раз мне плохо настолько, что не хочется шевелится. Даже прикрыться руками нет сил. И самое ужасное, оба раза мне некого винить кроме себя. Я не привыкла оступаться, поэтому не представляю, как мне подняться. Хорошая девочка Яна шла по жизни, может быть и не самой ровной дорогой, но всегда вверх.
- Фак, Янка! Половины пуговиц нет! – Роберт продолжает тихо матерится под нос, смесью русско-английских ругательств.
Приходится сделать над собой усилие, чтобы встать на ноги. Одеться. Но посмотреть на Роберта так и не получается. Куда угодно: пол, стены, потолок, но только не Роб. Мой порыв – жалкая попытка добиться неизвестно чего, самым отвратительным способом. Могу представить, что творится у него внутри, раз он предпочел уделить внимание оторванным пуговицам, полностью игнорируя признание невесты-шлюхи!
Морщусь. Я не знаю, что делать дальше и что говорить. И надо ли вообще? Наверное, если бы на моем месте был Роберт – я бы развалилась на части от его поступка, от его признания. Разговоры, объяснения, его лицо, в конце концов – все это было бы последним чего бы я хотела. Сколько бы понадобилась времени, чтобы я снова смогла ему доверять? Целая прорва!
- Роберт, я… - блею, не решаясь развернутся к Луцу лицом. К моему длинному гадкому списку прилипает еще и трусость.
- Ян! Молчи! Очень тебя прошу, - Роберт подошел и замер за спиной, без попыток до меня дотронутся. – И так до хрена откровений, для одного вечера, - слова жалят, но мне, по непонятной причине, становится чуточку легче. Оборачиваюсь. Глаза Роберта стали цвета жженого сахара. – Я ведь чувствовал, что ты не была до конца со мной откровенна. Я же не совсем идиот. Ты красивая, как кукла! Поцеловать тебя и дать по тормозам? Слабо верится, - челюсти Роба сжимаются с такой силой, что проступает рельеф. – Знаешь, что меня бесит, Ян? – качаю головой, хотя, определённо, догадываюсь. – Твое вранье. Я на тебя не давил, не ругал. Злился. Пиздец, как злился! Но это, как раз таки, нормально! – киваю, произнося одними губами «да». Роберт трет лицо до алых разводов. – Я говорил тебе, и повторюсь снова: я выбрал тебя! Не целку из приличной семьи, а тебя, - глаза наполняются солью. – Но я, блин, должен знать, что ты говоришь мне правду! Если этот урод…Если он тебя трахнул, я должен знать!