Моргаю, чтобы прогнать выступающие слезы.
- Когда ты вернешься?
- Что-то случилось? – Роберт становится серьезным. – Янина?
- Я, - сглатываю колючий ком. Он катится вниз и оседает на дне желудка. – Я просто…
- Я тоже соскучился, Кнопка.
- Я поговорит хотела! – выстреливаю словами, будто их в автомат зарядила. Быстро, пости без пауз.
- Что? – переспрашивает Роб.
- Я поговорить с тобой хотела, - чуть медленнее и от того больнее, словно с раны пытаюсь снять пластырь, не особо спеша. Больно. Очень. Роберт – замечательный. В моих чувствах, сейчас, он не виноват вовсе. В поступках – тем более.
- Так говори, - толкает.
- Когда приедешь? – настырничаю. В глубине души хочу, чтобы это случилось не скоро. Я еще ни разу никого не бросала. Как слова подобрать? Объяснить?
- Завтра, хочешь? Правда всего на пару часов, - внутри легкие сводят, вздохнуть больно. Словно ребра замерзли и не дают легким раскрыться.
- Завтра? – шиплю.
- Час самолетом, Ян. Не проблема, - слышится звук, Роберт тут же его комментирует. – В номер вошел. На пробежке был.
- Завтра? – повторяю чуть тверже.
- Ну, я так понимаю, разговор предстоит серьезный? – Роберт старается шутить. – Раз по телефону не хочешь обсуждать. Могу взять билет для тебя? По Москве погуляем.
Жмурюсь, с силой, словно веками глаза пытаюсь выдавить.
- Лучше ты…
- Ян, - Роберт некоторое время молчит. – Опять Соколов? – спрашивает холодно. Огладываю кухню Егора. Меня кидает из стороны в сторону. – Янааа! – почти стонет в трубку. – Не молчи.
- Я не смогу прилететь, - отвечаю наконец. Паспорт дома, в который мне не попасть без ключей.
- Тогда сегодня вечером я прилечу.
- Ты же завтра хотел, - мямлю. Стены квартиры сужаются, в них дышать почти нечем.
- Сегодня, - отрезает. – Встретишь?
- Да.
***
На Янке нет лица.
Едва переступив порог и увидев ее, я понял, что Луц замаячил на горизонте.
- Поговорили? – спрашиваю, снимая обувь.
- Нет, - сипит, словно простужена. – Он вечером прилетает, - опускает глаза в пол.
- Знает, что ты со мной?
- Нет! – вскидывается, руками себя обхватывает. – Не по телефону же, Егор!
- Я поеду с тобой, - Янка дергается, глаза огромными становятся. Смотрит, словно впервые видит. А после головой качает:
- Нет, не нужно.
- Одних не оставлю, - говорю четко, чтобы развеять любые сомнения. Она дала согласие, значит выбрала. Колебаться я ей уже не дам. У меня кровь, под кожей закипает. Прохожу мимо, прямиком в ванную. Не закрывая за собой дверь, начинаю раздеваться. Яна сначала смотрит с недоумением, следом вспыхивает, словно мак. Опускает глаза в пол.
Снимаю рывком штаны, следом и трусы летят на тумбу. Я на изготовке, член тоже.
- Твою мать, - выругиваясь, захожу в кабину.
Янка подходит ближе, пряча глаза.
- Егор, - говорит громко, чтобы перекричать шум воды, я тут же врубаю на максимум. – Я хочу сама с ним поговорить. Он ведь ни в чем не виноват!
- Не слышу, - отвечаю громко, засовывая голову под упругие струи.
Голос Яны становится громче, ближе.
- Роберт не виноват, - повторяет. – Я бы хотела все ему объяснить, - злость проникает везде, куда можно. Янка его боится обидеть. Поэтому просит о невмешательстве. Меня, вроде как, обидеть не боится. Иначе, как объяснить ее просьбу в стороне побыть? Со мной же согласилась быть! Значит рядом, или нет?
- Не слышу тебя, - говорю сквозь зубы. Упираюсь ладонями в кафель, позволяя струям жалить спину.
- А так слышишь? – Яна заходит в кабину и закрывает за собой дверь, судя по звукам. Напрягаюсь. Пара вздохов, и готов обернуться.
Янка, как была в одежде, даже тапки не сняла, зашла в душевую. Прилипла к противоположной стене, скрестив ладони на груди, натягивая футболку по телу. Ее глаза скользят по моему телу и останавливаются на стояке.
- Ой, - выдыхает. Ее волосы, от влажности начинают в кольца сворачиваться. Кожа покрывается алым цветом. Соски, свернувшись давят на ткань футболки, на холод не спишешь, в кабине пара, почти, как в бане.
- Ян, - хрипло. – Давай разденешься?
Ее глаза, голубые льдинки, сейчас полыхают огнем. Она вынимает ступни из тапок, снимает футболку, не разрывая зрительного контакта с моим членом. Он дёргается, ежесекундно. На ней тонкие трусики, легкие настолько, что я вижу очертание ее половых губ, и мокрого пятнышка, чуть выше клитора. Хочет.
- Сними трусики, - Яна, готовая сделать шаг, замирает. – Сними, Ян.
Янка краснеет, на груди и животе алые пятна проступают. Спускает резинку вниз, белье, повиснув на бедрах, в итоге, падает вниз. Девочка переступает, через скромную тряпицу, не поднимая взгляда.
Сам по стояку вожу пальцами. Пиздец, как хорошо!