- Пошли, - Егор оказывается рядом и собственнически притягивает за талию. – Наш домик седьмой.
- Вы можете воспользоваться гольф-каром,- произносит девушка. – Ключи от него весят на общей связке.
- Спасибо.
44
Знаете, что мы сделали, едва переступив порог дома?
Занялись любовью.
В этот раз все было тягуче нежно, неторопливо. Егор поцеловал каждый сантиметр моей кожи. Кажется, что я едва не плакала от чувств и ощущений, что топили с головой. И да, мы делали это, на полу, перед огромным окном, с видом на лес.
А после долго лежали, приводя дыхание в норму. Все мысли покинули мою голову. Кроме, пожалуй, одной: я хотела бы, чтобы это никогда не кончалось.
- Хочу есть. Слышишь, как живот урчит?
- Это мой, - смеюсь. – Я могла бы съесть слона.
- Слон блюдо не праздничное.
- А нам есть, что отпраздновать? – забираюсь на Егора, подкладываю ладони под подбородок и смотрю. Какой он все-таки красивый. Темные, густые волосы: слегка влажные, от чего начинают виться на концах. Широкий лоб, прямые брови. Глаза сейчас потемневшие. На его скулах румянец. Чётко очерченные губы, что я кусала в порыве страсти. Тяжелый подборок, скрытый небольшой щетиной.
- Это зависит от тебя, - хрипло произносит Егор. Не разрывая зрительного контакта, протягивает руку и ныряет в карман джинс. Кладет себе на грудь небольшую, в черном бархате, коробочку.
Улыбка сползает с моего лица, и я резко сажусь.
- Егор? – интонация вопросительная.
- Ну-ка вернись. Это избавит меня от стояния на одном колене, - хлопаю ресницами.
- Это? – сглатываю. «Не может быть!» - добавляю мысленно.
- Открой, пожалуйста, - Егор неподвижен, за исключением глаз. Те бегают по моему лицу. Тяну ладонь, подмечая, что она слега подрагивает.
С тихим щелчком открываю коробочку и резко зажмуриваюсь. Внутри кольцо. Егор тоже садится. – Ян, ты самое лучшее, что случалось со мной, - открываю глаза. В них тут же начинают собираться слезы. – Я тебя люблю. Выйдешь за меня замуж?
- Да, - шепотом, а после громче:
- Да! Да! Да! – кидаюсь к нему на шею.
- Слава богу!
Следующие несколько часов мы, действительно, празднуем. Не ужином. Сексом.
И когда сил совсем не остается, заказываем ужин. С шампанским и свечами.
Не могу перестать любоваться своим безымянным пальцем. А Егор не в состоянии отвести от меня взгляд.
- Я счастлив, что ты счастлива.
- Подожди. Есть еще мои родители.
- Я разговаривал с твоим отцом.
- Что? Что он сказал?
- Как что? – Егор играет бровями и хитро улыбается. – Я самая лучшая кандидатура на твои руку и сердце. Гораздо лучше Луца.
- Перестань, - шлепаю его по плечу. – Я серьезно!
- Если серьезно, то твой отец переживает. Считает, что мы спешим, - хмурюсь.
- Я поговорю с ним.
- Без этого не обойтись, - Егор подливает шампанское. – Я говорил тебе уже, и повторюсь. Я тебя не подведу, - Соколов серьезен, как никогда. В его глазах пылает огонь решимости. Я ему верю. Я всегда ему верила.
- Я люблю тебя.
***
Мы пили шампанское с горла.
Вместе приняли ванну.
Перед сном я снова ее любил. Янка плакала, цеплялась за плечи и шептала: «пожалуйста». Я словно заранее просил у нее прощения, медленно и мучительно, для нее и себя.
Я принял решение.
А еще нашел себе оправдание.
Я люблю ее. Уверен, что люблю.
Женится на ней не потеря вовсе, а приобретение. Так какого черта?
Янка никогда не узнает, что толкнуло меня к поспешным действиям. Отсеку от нее любые угрозы. Она ни о чем не пожалеет. И я не пожалею, что решился связать с ней свою жизнь.
Как только я доведу свой план до логического завершения, я обрету собственную свободу.
А пока, со свадьбой нельзя затягивать.
Ее отец, на спешку отреагировал весьма ожидаемо:
- Янина в положении? – и тогда я впервые ее представил. Беременной. Округлившейся, румяной. Был соблазн трахать ее на живую. Благоразумия хватило натянуть презерватив. Янка еще учится. Помню, как Вере было тяжело совмещать учебу и беременность. Да и Артем не находил себе места, когда отвозил жену на занятия. Тот, как одержимый торчал в машине перед ее универом, не выпуская телефон из рук. На последних месяцах они здорово ругались. Вера хотела учиться. Смолин хотел посадить ее под домашний арест. Я был третейским судьей на их стычках, а после получал пиздюлей от Артема.
«Какая разница, как мы начали?» - я буравил взглядом темный потолок, слушая ее размеренное дыхание. Гораздо важнее, что будет дальше. Я, в любом случае, постараюсь, чтобы Яна ни о чем не пожалела. Она не будет ни в чем нуждаться. Ни в деньгах, ни в моей ласке, ни в любви. Я совершу для нее невозможное.