- И ты мне, - долго целуемся. Не могу определить от чего так сильно горько становится. Буквально до слез. – Янка, ну ты чего? – Егор целует щеки, по спине гладит. Я чувствую его дрожь, а может я сама дрожу. Хватаю его за плечи и прижимаюсь крепко. Так сильно как могу.
- Может вместе?
- Мы вместе, - шепчет, перебирая волосы. – Только психушка не место для маленьких, впечатлительных девочек, вроде тебя. Готовь мне сюрприз. Я приеду завтра, смою с себя все дерьмо, надену костюм…
- Не надо костюм, - целую его плечи, через ткань футболки. – Я номер сняла в «Боровиках».
- Тогда сразу туда, - он отстраняется. Проводит костяшками пальцев по лицу. – Давай, нос выше. Я привык, Ян, к подобным поездкам. Беги, - кивает на лобовое. – Сестра, наверное, заждалась, - снова целуемся. Оторваться от него в разы сложнее сейчас, когда чувствую, что нужна. Егор берет ситуацию в свои руки, и отстраняет меня, не больно, но крепко удерживая за плечи. – Иди, Яна.
И я выхожу из авто. Но продолжаю стоять, провожая взглядом удаляющуюся машину. Тревога, медленно зарождаясь, раскручивает внутри странную воронку.
Телефон начинает вибрировать. На экране имя сестры. Принимаю вызов:
- Я уже бегу.
***
- Все готово, как заказывала, - едва сажусь напротив, произносит Соня. – Вот уж не думала, что буду подобным заниматься. Тебя из койки не выпускают, что ли?
- Тсс, - оглядываюсь по сторонам. Ресторан почти пуст, если не считать пары столов, на приличном удалении от нашего. – Можно по тише? – Соня хмыкает, утыкаясь в меню.
- Не думала, что буду организовывать пати на днюху Соколова, - качает головой.
- Ты помогла организовать сестре сюрприз для ее жениха, - выходит сухо. – Могла бы отказаться.
- Так я ж не представляла, что придется отбиваться от ее бывшего.
- В смысле? – откладываю меню в сторону. – Ты видела Роберта?
- Видела. Говорила, - кивает.
- Сонь?
- Ладно, забей, - отмахивается, а после подзывает официанта. – Если ты не определилась, то я да, есть хочу.
Соня делает заказ, я прошу салат и кофе.
- Ну и чего он хотел? – я чувствую, вопреки всему чувствую болючие уколы.
- Я даже слушать его не стала. Было желание переехать его квадриком.
- Ты с ним встретилась в «Боровиках»?
- Да. Он меня принял за тебя, сначала. Не поверишь, рванул ко мне так, будто я у него кошелек подрезала, - Соня корчит брезгливую гримасу. О его измене она знает. Не могла я рассказать о ссоре с Егором, не рассказав о Роберте.
- Что он…что он сказал?
- Что я, то бишь ты, - тыкает в меня указательным пальцем. – Совершаешь ошибку. Что Соколов тебя использует. А когда я послала его по матери, сообразил, что перед ним не ты.
- Ну а что еще он мог сказать? – тревога словно усиливается до уровня беспокойства.
- Черт с ним, - Соня берет в руки телефон. – Сняла все шарики, - на фото гостиная, в которой мы когда-то занимались с Егором любовью. Шарики и правда повсюду. – Выглядит, будто твоему жениху семь, - Соня морщится, а я улыбаюсь.
52
- Егор Александрович, - главврач поправляет на переносице очки. – Ее нельзя перевозить.
- Нельзя по медицинским показаниям? – не могу взять себя в руки. Ладони сжимаются в кулаки. Чертов упырь даже не пытается скрыть тот факт, что кормится с руки отца. Прям жрет за обе щеки.
- Вы можете собрать консилиум, - разводит руками. – Они вам подтвердят. Светлана стабильна только в этих стенах. Любые перемены – это угроза ее психике. А психика, позвольте вам напомнить, материя нестабильная.
- Моя мать могла свободна передвигаться, а теперь привязана к постели! – рявкаю, подскакивая на ноги. – Какой, нахрен, стабильно? – подлетаю к столу и рывком хватаю врача за грудки. Тяну вверх, пока эти самые очки не оказываются на уровне моих глаз.
- У нее случился срыв! - визжит врач.
- Чем вызванный? – понижаю голос и сильнее стягиваю на шее эскулапа ворот халата. Тот багровеет.
- Александр Аркадьевич приезжал, - разжимаю кулаки резко, без предупреждения. Врач валится на стул, но промахнувшись падает на пол. В ту же секунду в кабинет врываются санитары. Мужики выглядят как бойцы ММА. От их вида начинает подташнивать. Ведь скорее всего именно они, усмиряли мою мать.
- Нахуй пошли, - цежу сквозь зубы.
- Все хорошо, - вторит главврач. – Свободны.
- Садись, - обхожу стол, едва обезьяны покидают кабинет. Весьма невежливо поднимаю врача и усаживаю в его же кресло. – Подробности давай, - не прошу, отнюдь нет. Я в таком состоянии, что вполне способен наломать дров. Белое лицо матери и отсутствующий взгляд до сих пор стоит перед глазами.