- Отпусти, - Егор опускает меня на пол душевой. – Ты можешь выйти?
- Зачем? – он расставляет руки по обе стороны моего лица. Смотрит прямо и настырно. – Я все уже видел, - добивает. Прижимаюсь к кафелю спиной сильно-сильно. Обхватываю грудь руками и зажмуриваюсь, лишь бы не встречаться с ним взглядом. – Сколько ты уже со своим Робертом? И что это, блядь, за имя такое? – на кончике языка образуется горечь. Как рассказать Луцу о своем предательстве?
- Откуда ты о нем знаешь?
- Сестра твоя позвонила. Вовремя, между прочим. Хотя до меня стало доходить, что я притащил в свою постель не ее.
- Вы… вы с ней встречаетесь? – ситуация становится хуже некуда. Глаза открываются сами собой. Я готова к чему угодно, но только не к ненависти, что явно сквозит в его взгляде. Ненависти и презрению.
- Стало быть нет, раз я умудрился затащить в свою постель… тебя, - последнее слово он будто выплюнул. Опустил меня в чашу. Прошелся по мне взглядом и вышел из душевой.
8
Хуже не придумаешь.
Я добиралась до дома под осуждающий взгляд водителя такси, в зеркале заднего вида. Могу поклясться, он принял меня за шлюху! Я сама себя так чувствовала. Грязной, доступной, без принципов и морали. В голове алый туман. Чувства тоски и безысходности слишком острые, чтобы дышать полной грудью и вздергивать подбородок.
Телефон полностью разряжен. Роберт, конечно же, мне звонил вчера. В то время, как я…
- Боже, - произношу вслух. Прикладываю ладони к пылающим щекам. Я целовала другого мужчину! Делала ужасные вещи! Если верить Егору. Какова вероятность, что он соврал? Память будто стерли ластиком. Один сплошной провал.
Соня встречает у ворот.
- Янка! – вытаскивает меня за локоть из машины. – Ты… ты с Соколовым развлекалась, что ли? – шипит, но так громко, что в голове снова бьют колокола.
- Забрал с Профсоюзной, - водитель склоняется к окну.
- Ты оплатила поездку? – Соня бросает на водителя брезгливый взгляд.
- Оплачено уже, - улыбается.
- Ну так рулите отсюда! – взрывается сестра. Тащит меня к воротам. – Соколов, блин, бабник! – рычит, не оборачиваясь. – Не говори мне, что он тебя трахнул?
Отчаянно качаю головой, до рези, боли и тошноты.
- Нет, - несколько глубоких глотков кислорода. – Он думал, что я, это ты, - полуправда. – А когда понял, что я не ты, остановился, - откровенная ложь. – Родители в ужасе, да?
- Как сказать. Камилла, эта сучка, сделала фото, - Соня краснеет. – Где ты и Гор целуетесь, - а я, наверное, бледнею. – Отец пытается исправить ситуацию. Но блин!
- Они появятся в газете?
- Нет, точно нет. Мама вмешалась. Отец, понял, что лучше, просто не пускать в полосу, - выдыхаю.
- Я поговорю с Робертом. Пока не знаю, что сказать, но…
- Яна! – кричит мама.
- Пошли, - Соня берет за руки и тащит в дом.
***
Роберту я написала.
Все, от первого, до последнего слова было ложью.
Самое поганое, это то, что он мне поверил.
Я не выходила из дома. Наказывала себя ежедневно, как могла.
Соня убеждала меня, что ничего, по сути, непоправимого не произошло. Я плохо поддавалась, ожидая, что с минуты на минуту на меня рухнет потолок.
И он рухнул.
- Яна? – в комнату бочком заходит мама. Следом за ней Соня, со стопкой глянцевых журналов. Давлю из себя улыбку. Сегодня Роберт мне не ответил, на пожелание доброго утра, хотя был в сети и мое сообщение прочитал. – Привет, - мама старается улыбнуться. А Соня мрачнее тучи.
- Еще скажи ей доброе утро, - говорит. Садится рядом, тянет журнал. – На, 41 страница.
Не совсем понимая, открываю журнал на указанной странице. Он тут же выпадает из ослабевших рук.
На развороте моя фотография. Не только моя, если быть точнее.
Подпись под фотографией гласит: «Янина Романова и Егор Соколов обмениваются мнением о новом клубе «Сфера». Кажется, что ребята в восторге».
- Нет, - стону.
- Отец пытался все замять, - мама садится рядом.
- Я позвоню Роберту. Объясню, что…
- Подожди, - Соня протягивает очередной журнал, открытый уже на нужной странице. Снова фотография. На ней Соколов сажает меня в такси. На фото прекрасно виден мой разнузданный вид. И дураку понятно, что на улице утро!
- Черт! – Хватаю с тумбочки телефон и набираю Роберта. Череда длинных гудков и автоответчик.
- Если он тебя принудил…
- Нет, - перебиваю маму. – Я была сильно пьяна. Я не помню происходящего. Но, думаю, он меня не принуждал, - о видео, подтверждающую позицию Соколова умалчиваю. – И… ничего не было, - добавляю. Снова набираю Роберта.