Капитан "Альбатроса" — контрабандиста, который раз в месяц ходил в Марсель.
— Ты опоздал.
— Что?
— Девушка. Русская. — Капитан вытер рот рукавом. — Прибежала час назад. Умоляла отплыть немедленно.
Ричард схватил его за грязный воротник.
— Где она?!
— Успокойся, джентльмен. — Капитан усмехнулся, обнажив золотой зуб. — Она заплатила. Всю себя. За твой билет.
В глазах потемнело.
— Куда...
— Америка, конечно. — Капитан плюнул на пол. — Ушла с утренним рейсом.
Ричард разжал пальцы.
Капитан с грохотом рухнул на стул.
— Она оставила тебе это.
Из кармана грязной куртки он вытащил конверт.
Внутри — одна-единственная незабудка, засушенная между страницами книги.
И обрывок нотной бумаги с незаконченной мелодией.
Там, где должно было быть название, стояло всего два слова:
«Не ищи меня.»
Глава девятая. Потерянные следы
Шанхай, август 1925 года
Вентилятор под потолком бара «Голубой лотос» лениво гнал по кругу спёртый воздух, смешанный с запахом дешёвого опиума, табака и пота.
Ричард сидел в углу, медленно вращая стакан с виски.
Лёд давно растаял, превратив золотистую жидкость в мутную воду.
Три года.
Три года безумных поисков.
Сначала — Париж, где её видели в обществе русских эмигрантов.
Потом — Нью-Йорк, где она якобы работала в книжном магазине.
Потом — Сан-Франциско, где след оборвался у причала, откуда отплывали суда в Азию.
И вот теперь — Шанхай.
Последняя ниточка.
Дверь бара с скрипом распахнулась, впуская шум ночного города и шквал влажного ветра с реки Хуанпу.
Перед столом Ричарда возникла худая фигура в потрёпанном европейском пиджаке.
— Говорят, вы ищете одну русскую, — прошептал китаец, оглядываясь по сторонам.
Ричард не шелохнулся.
— Садись.
Человек скользнул на стул, как тень.
Его жёлтые ногти постукивали по столу.
— У вас есть информация?
— Может быть. За деньги.
Ричард медленно достал из внутреннего кармана потрёпанный бумажник, вытащил пачку банкнот — американских долларов.
— Говори.
Китаец жадно схватил деньги, быстро пересчитал.
— Она была здесь. Месяц назад. Останавливалась в «Пенсильвании», дешёвом пансионе для белых.
— Как выглядела?
— Высокая. Глаза как небо. Волосы тёмные, но... — он сделал жест у виска, — здесь седина.
Ричард сжал стакан так, что стекло затрещало.
— Куда она уехала?
Китаец неожиданно занервничал.
— В Россию.
— В Россию?! — Ричард вскочил, опрокидывая стул. Несколько посетителей обернулись. — Но там...
— Гражданская война? Да, — китаец понизил голос. — Но она сказала, что ей нечего бояться. Что она едет домой.
Ричард схватил его за воротник.
— Когда? На каком судне?
— «Шаньтоу». Ушло две недели назад. Через Владивосток.
В голове у Ричарда пронеслось: Владивосток — под красными.
Дальше — охваченная войной Сибирь.
Поезда, идущие под обстрелами.
Банды дезертиров.
— Ещё что-нибудь?
Китаец замялся, потом полез в карман.
— Она обронила это.
Это была фотография. Пожелтевшая, с загнутыми уголками.
Петербург. 1914 год.
Молодой Ричард сидит в саду, а на его коленях — маленькая девочка с золотистыми кудрями.
Оба смеются.
На обратной стороне — детским почерком:
«Незабудки цветут и в России»
Ричард выбежал на улицу.
Ночной Шанхай оглушил его гудками машин, криками торговцев, музыкой из кабаре.
Он стоял, сжимая фотографию, и вдруг понял:
Она не убегала.
Она возвращалась.
Домой.
Туда, где всё началось.
Два дня спустя.
Офис пароходной компании
— Следующий рейс во Владивосток только через месяц, — сказал клерк, щёлкая костяшками счётов.
Ричард положил на стол толстую пачку банкнот.
— Я куплю весь корабль.
— Но...
— Или найду того, кто продаст.
Клерк проглотил слюну, быстро забрал деньги.
— Корабль «Циндао» отходит послезавтра в семь утра.
На улице Ричард остановился, достал из кармана фотографию.
Ветер трепал её края, словно пытаясь унести.
Но он держал крепко.
Так же крепко, как намерен был держать её, когда наконец найдёт.
Глава десятая. Возвращение
Владивосток, сентябрь 1925 года
Пахло рыбой, углём и порохом.
Владивостокский порт кишел людьми — матросы в рваных тельняшках, китайские грузчики, сгорбившиеся под тюками, женщины с потухшими глазами, продающие последние семейные драгоценности.