Марк бил его до тех пор, пока, не заплыло лицо. Нос распух, под глазами посинело. Рассеклась бровь, губа. Отхаркивался кровью и прерывисто дышал.
Теперь, он точно усвоил урок.
Пнув последний раз в живот, Марк переступил тело и направился к своему мотоциклу. В кармане джинс, завибрировал телефон. Перекинув парой стандартных фраз, со свистом скрылся с пустыря.
Подъезжая ко двору дома, Марк услышал гомон. Обычно, ближе к вечеру собирались компании подростков, выпивая и весело проводя время. Тем самым мешая, порядочным людям, готовится ко сну. Но разве в этом возрасте волнует чей-то покой? Вот уж нет!
Марк оставил мотоцикл у подъезда, рядом с полусгнившей шестеркой соседа и направился в сторону гаражей. Этот район не претендовал на звание «Самого Лучшего», но Марк категорически запретил друзьям зависать на детских площадках и под окнами домов. Особенно пьяными или под кайфом. Здесь живет много детей и сейчас они ответственны за то, с кого подрастая, спиногрызы возьмут пример.
-Эй, лебедь, лови! –Женя кинул банку дешевого пива и отрыл себе новую. -Забрал у лузера деньги?
-Завтра, -поймал одной рукой. Пойло не из лучших, но пить можно. Сойдет. –Он их найдет.
Внутри, гаражное помещение, выглядело лучше, чем комнаты в их квартирах. Ребята хорошо постарались, чтобы сделать место приятным для досуга. Еще летом, вынесли весь хлам и, подзаработав денег, сделали хорошие под кирпич стены. Им удалось раздобыть необычные постеры и выброшенные на мусор неоновые ленты. Старые диваны, кресла, вместо столов ящики. Будто находишься в фильме 80-х.
-На твоем месте, я давно ноги ему сломал.
-Кому от этого хорошо? Со сломанными ногами, он не принесет их, а навещать загипсованного в больнице, мне ‘нецензурное выражение’ не надо.
-И долго будешь поедать его «завтраки»?
-Поверь, завтра все будет. Он это прекрасно понял.
Судя по пустым банкам и расслабленным лицам – компания гуляла давно
-О’кей. Если что, зови меня, -Женя быстро отстал с расспросами о «работе» сообразив, что Марк не в настроении обсуждать и удалился зажимать очередных малолеток. –Я отойду ненадолго.
Марк хотел провести остаток дня в одиночестве. Или, по крайней мере, без внешних раздражителей, которых в его жизни скопилось не мало.
-Ты все еще игноришь меня? –голос Карины, слегка напрягает, но он не показывает это. –Ну, чего молчишь?
Жгучая красотка Кар, в прошлом состояла в статусе любимой девушки. Его первые серьезные отношения и как ему казалось, первая настоящая любовь. Только позднее понял, что чувств и искренности, в них как в дырке от бублика.
Была очередная вечеринка в гараже: одни танцевали, закрыв в истоме глаза, другие разговаривали на известные только им темы, третьи искали с кем уехать после домой. Казалось, тогда собрался весь район – много людей, даже не знакомых между собой. Марку стало неуютно. Уже как час не видел свою Карину и не знал, где может быть. Искать пришлось не долго. В машине, прямо за их гаражом, увидел ее со Славой.
С близким другом.
Лицемерная, лживая тварь. Как она могла? Неужели повелась на статус?
От неизвестного источника, случайно, стало известно, что Славик, не простой парень, которым хочет всем казаться. Его отец, сотрудник органов и можно не рассказывать о достатке, когда местные еле выживают на прожиточный минимум. Ни кто, ни о чем не догадывался, потому, что жил в другом районе и никогда о себе много не рассказывал. На зло деспотичным и правильным родителям, общался с теми, кого они сажают за решетку. Сам не против употребить и злоупотребить. Тем самым, отлично конспирировался и вешал на уши друзьям.
Слава поднялся в глазах многих, как человек, которого всегда отмажут и кого, по просьбе может отмазать он.
Общество, оно меркантильно.
Марк, хотел убить обоих и закопать тела прямо там. Так, чтобы ни кто никогда их не нашел. Но разум, который мельком появлялся в пропитом сознании – остановил. Он не стал устраивать сцену ревности ради какой-то шлюхи. И «друг» еще пригодится. Им легко манипулировать и управлять. Было не просто уйти, молча без скандала. Его парализовало изнутри, когда видел, как уже не его Карины, касались чужие руки. Удовольствие растекающиеся по ее лицу придало уверенности – не сможет простить. Она для него умерла.