-Инна!
-Я в порядке…
-Посмотри на меня, -Марк осторожно приподнимает ее лицо и не знает, как себя вести. Он растерялся, встретив глаза полные боли и отчаяния. –Я не верю тебе.
-Не утруждай себя, меня не нужно утешать, Марк, -ей противно, что о ней заботится совершенно чужой человек. Хотя душа кричит «пусть хоть кто-нибудь будет рядом», тысячи «Боже» и бесконечные мысли о близком, кто бы мог помочь разобраться в себе. –Зачем, тратишь свое время?
-Я не специально, -благодаря его спокойствию, Инна приходила в себя. –Мне нравится быть твоим героем. Если хочешь, можешь немного поплакать. Нельзя, все держать в себе, так с ума сойти можно.
-Точно нет, -в этот раз, не допустит, чтобы гад Лебедев, развел на чувства. –Подогреваешь почву для нового шантажа?
Марк хотел возразить: как можешь обо мне такое говорить? Но он действительно делал это и чувствует себя идиотом.
-Извини за сегодня. Не хотел тебя обидеть.
-Ты меня не обидел, ты меня разозлил! -опустив голову, Инна закрыла глаза. Боль невыносима, но больше ментальная, чем физическая. –Напоминаешь то, что хочется забыть, а лучше стереть с подпорченной биографии…
-У тебя мания перфекционизма? Разве тебе не хочется внести разнообразия в свою «идеальную» жизнь?
-Поверь, в ней нет ничего «идеального», -горькая усмешка слетела с губ. Инна подняла глаза на Марка. Он смотрел слишком проницательно, она даже растерялась. –Жалкие душой людишки, мерзкие сплетники сделали меня такой. Выдумали мир, в котором я живу как в раю и купаюсь в ванне из шампанского. Они обо мне ничего не знают, но делают вид, будто осведомлены о каждом шаге. Иронично, не находишь?
Марк тяжело вздохнул и сам обнял Инну, осмелев, коснулся светлых волос. Она напоминала провинившуюся кошку, получившую от хозяина тапком по мягкому месту. Забилась со злости в угол, шипит и ждет, когда кто-нибудь пожалеет.
-Не надо, Марк…
Говорят, нужно крепко держаться за человека, знающего цену, душевной боли. Многие скрывают, истинные чувства под масками, проливая водопады слез, в одиночестве закусывая кулак, чтобы не кричать. А на людях притворяются, что жизнь прекрасна и ничего не тревожит. И взгляд полный боли ни кто не замечает. Только один способен распознать фальшь – родственная душа, друг по несчастью или просто тонкая натура.
-Не будь ханжой, -говорит прямо на ухо. От его теплого дыхания, по шеи пробегают мурашки. -Психологи утверждают, что объятия действуют лучше любого успокоительного. Можешь не стесняться. Я никому не расскажу.
-Пускай себе утверждают, мне то, что до этих сумасшедших… -внутри все сжалось, не хотелось дышать. Марк крепче прижал к себе, Инна уткнулась в его плечо и почувствовала, как кровь пропитывает ткань. –Твою футболку не спасти…
-Мне все равно.
-Просто уму непостижимо… -хотелось истерически засмеяться. Все настолько не правильно. –Просто скажи, что ты хочешь за свое молчание?
-Я дал слова, что об этом ни кто не узнает, но был бы не против, сходить с тобой на свидание. В знак благодарности, разумеется.
-Прикалываешься?
-Почему нет?
Ответ на этот вопрос, Инна не знала. Просто нет.
-Не к чему хорошему не приведет, -Инна сжала руки в кулак, ее кидало то в жар, то в холод. Нос ужасно болел. Можно утверждать со стопроцентной вероятностью – синяк обеспечен. И что с этим делать она не представляла. –Нужно идти. Если я опоздаю домой, мораторий не будет препятствием моей смерти.
-Ты уверенна? –Марк не хотел отпускать и думать, что ждет ее там. Если родной отец в общественном месте не побрезговал и поднял руку на дочь, то что твориться за закрытыми дверями особняка Глобы? -Не кружится голова?
-Я в норме. Правда, не стоит обращать на это внимания.
11.4
Они одновременно вышли на автомобильную стоянку и разошлись как незнакомцы по разным сторонам: он к мотоциклу, она к машине.