Марк облокотился на руль и стал наблюдать за действиями одноклассницы. Инна выглядит подавленно и чувствует себя разбитой в Эрмитаже вазой. Мучительное ощущение, что что-то внутри не так. Как при первых симптомах болезни. Постоянно обманывая, притворяясь, будто все хорошо – система дала сбой. Полетела оперативка, а вместе с ней, связь с толом, душой. Все эти элементы составляют храм, и сейчас по его стенам пошла трещина.
-Черт, -выругалась Инна, не в силах справиться с ключами. Пальцы стали ватными, не хватало сил, нажать кнопку блокировки. –Ненавижу…
После нескольких попыток, все же удалось попасть внутрь. Она села на водительское сиденье и застыла, глядя перед собой, будто о чем-то вспоминала.
-Эй, детка, все в порядке? –не двигаясь с места, поинтересовался Марк. Он не уверен в ее психической стабильности и способности безопасно вести машину. В таком состоянии, можно угодить в аварию.
-Не называй меня так, -почти шепотом ответила Инна, но он услышал. –Со своими ‘нецензурное выражение’, так разговаривай.
От неожиданности, Марк потерял дар речи. Ему не привычно, что девушка в отношении него, так выражается. Одно радует: если хамит, значит, приходит в себя.
-Что собираешься делать?
-Вызову такси, -вдруг пришла в мутную голову мысль. –И вообще, тебе какое дело? Езжай по своим делам.
Инна никогда не чувствовала себя такой уязвимой, будто попала в чужое тело и не знает, как им управлять.
-Твое «такси» уже здесь, -стало искренне жаль ее. Ту, что за человека его не считает. -Могу отвезти тебя.
-Хочешь сесть за руль моей машины? Ну, уж нет!
-Давай-давай, -Марк будто пришел на выручку старому другу, перебравшего на тусовке пива. Открыв водительскую дверь, задом вытолкнул Инну к пассажирскому сиденью. -У меня есть водительские права.
Как такое могло произойти? Что за позор? Это относится к тому, что Марк видел их с Виктором не очень теплый разговор, и к тому, что сейчас сидят вдвоем в одной машине.
-Ты хоть умеешь делать это? –Марк промолчал, секунду изучая механизм. Быстро сообразил, что к чему. Вольво подчиняется, будто они одно целое, два идентичных организма.
-Инночка, расслабься.
-Какая я тебе… -ни кто не позволял себе, называть в лаской именной форме (кроме старых училок). Звучит как что-то не пристойное. Когда называли «стервой», меньше смущало. –Следи за языком!
-Что я такого сказал? Это твое имя.
-Ты мне не друг, не брат. Вообще ни кто. Так, что будь добр называй меня просто Инной.
-Как скажешь.
Инна устало опустилась на спинку кресла и закрыла ладонями глаза. Осталось, только смириться с самым худшим днем в ее жизни. Чтобы разрядить обстановку, можно представить, что вызвала трезвого водителя и сейчас, он отвезет домой после клубной ночи. Выглядела Инна, под стать. В отражение зеркала лучше не смотреть. Достав влажные салфетки из бардачка, начала протирать ими лицо, что-то невнятно бормоча под нос (видимо проклятья, всему людскому роду).
-Я не думал, что ты такая странная, -слегка улыбнулся Марк. Со стороны наблюдать за Инной Глобой куда приятней, чем видеть всех ее демонов вблизи. –Со стороны так не скажешь, что…
-Не желаю слушать твои комментарии.
Инна переживала за испорченную блузку. Элеонора даже слушать не станет: накричит и обвинит во всех бедах мира. На заднем сиденье лежала толстовка, принадлежавшая Даше, потянувшись за ней, без задней мысли стянула с себя вверх, оставшись в одном кружевном бра. Привычка одиночества. Инна забыла, что не одна. Обычно, кроме Лариной, ей некого стесняться.
-Что так на меня смотришь? –ни чуть не смутилась Инна. Не голой же перед ним сидела. -Синяк появился?
-Ээ.. –Марк, по-русски говоря - офигел. Если расскажет, ему ни кто не поверит.
-Ну что?
Пришлось напрячь свой мозг (тот, что в голове) и перевести взгляд на лицо:
-Не хочу тебя расстраивать, -ангельская кожа покрылась палитрой красок. Нос слегка посинел, щека покраснела от пощечины.
-Моя жизнь кончена... –заскулила Инна, откинувшись на спинку. -Как я завтра в школу пойду?
-Скажешь что упала.
-Ты дурак, Лебедев?
-А что? –Марк опустил глаза к черным босоножкам на высоком каблуке. -На такой обуви ходишь - ни кто не удивиться даже.