-Даже двое суток не спугнули, -шипит Лиза закрывая дверь на все замки. –Может заявление на изнасилование написать? Тогда долго его не увидим…
-Лизочка, помилуй. Ну, что ты такое говоришь? –запротестовал Петр. –Влюблен мальчик, вот и не может угомониться.
-Какой это мальчик? –смотрит в дверной глазок, а там великовозрастная детина, размером со шкаф. –Ты только взгляни на этот пи… ’запрещено цензурой’…
-У нас гости! –Петр вовремя остановил совсем не культурный вброс сестрицы. –Не выражайся…
-Ой, -осеклась художница. -Как неудобно вышло…
-Инна моя – одноклассница, -представил Марк.
Так неловко как сейчас, в последний раз в восьмом классе было, когда учительница насильно оправила на конкурс чтецом. Пришлось рассказывать слезливый стишок перед огромным залом. Группа поддержки в лице Жени, Славы, и еще пары ребят, сидели на последних рядах и ржали, потом долго припоминая: ты отстрадала, я еще страдаю. Пришлось дать разок Савлостину в нос, чтобы, наконец, успокоился.
-Очень приятно, -как настоящий деятель искусства, проговорила официальным тоном. Инна удивилась, как быстро менялась мимика и жесты. Сначала, перед ней появилась маленькая школьница-хулиганка. Сейчас, взрослая, умная женщина с изысканными манерами. –Меня зовут Елизавета.
-Ой-й, -начал насмехаться Саша. –Актрисулька погорелого тетра. Лизка – ты и всего-то.
-Для кого «Лизка», -брезгливо повторила имя, будто ругательство. –А для кого-то Елизавета Владимировна! Инна, мы, кажется, уже встречались?
-Да, -почему-то обрадовалась, что помнит ее. –Я купила Вашу картину.
-Точно! –как ребенок захлопала в ладоши. -«Катарсис». Тебя нравится сюрреализм?
-Только в Вашем исполнении, -раньше, могло быть неприкрытой лестью, но сейчас, говорила правду. В картинах ЕЛЛЕ таилось, то, что невозможно объяснить. –Магия какая-то. Ведь не могу объяснить своего влечения, к странной живописи.
В дверь с грохотом застучали. Будто медведь из зоопарка сбежал, а теперь ломиться в квартиры в поисках балалайки, меда и доброго молодца в лаптях.
-Лизочка, открой! –пробасил, «доставало» за дверью. –Рано или поздно ты сдашься!
-Я завалю тебя по своему предмету, ты дол… ‘запрещено цензурой’…
-Здесь дети! –укоризненно вскрикнул Петр. В отличие от мужчин в их семье, Лиза выражалась крепче всех, сваливая на преподавательскую деятельность. Якобы без этого ни как. –Пойдемте лучше на кухню.
-Почему с ним не поговорить по-мужски, -шепнула Инна на ухо Марка. –Что за ерунда?
-С ним по-хорошему и по-плохому, всяко уже было. Только, почему-то крайними всегда мы остаемся. Не хотелось бы, чтобы представителей нашей гордой фамилии стало на одного меньше, -ответил с усмешкой. –Вот, представь, если он покалечится. Например, упадет с лестницы головой вниз. Кому поверят в невиновности? Мне, у кого проблемы с инспекцией, или студенту культурного колледжа?
-Вот-вот, -поддакивала Лиза, затравлено глядя в окно. –Живем в век двойных стандартов.
Марк виновато улыбнулся. Он впустил Инну в свою сумасшедшую жизнь, совсем того не подозревая. Причем в самый ее эпицентр. Лебедевы славились на весь подъезд совсем не тихой и приличной семьей. Их будни, скорее напоминали сюжет кино: то комедия, то триллер, порой ужасы.
Поймав на себе его улыбку, Инна опустила глаза в пол, засмущавшись. Они сидели плечо к плечо, едва соприкасаясь. И в голову лезли дурные мысли: а, пернатый, не такой уж стремный. Пощипанный немного, зато какой сильный. Настоящий мужчина! Инна чувствовала, что ряжом с ним, можно чувствовать себя защищённой, как за каменной стеной.
-Извини, -виновато прошептал, пока остальные накрывали на стол. –Тебе не комфортно здесь.
-Что ты! Мне… весело, -сама не ожидала от себя. Все происходящее напоминало шоу кривых зеркал, поднимая настроение. –Вы забавные.
На весь подъезд раздался еще один грохот. Лебедевы прислушались:
-Уважаемый! Лебедевых нет дома! –стала возмущаться Николаевна - соседка напротив. –Хватит людей добрых тревожить!
-Как нет, когда есть?
«Ух, не дал вести себя за нос, -веселился Сашка, расставляя чашки».