Неужели, она еще тогда знала, как сильно их тянет друг другу?
-Не дуйся, -шепчет прямо на ухо. Дотрагивается пальцами непослушных вороньих волос, и кладет голову на плечо как провинившаяся кошка. –Я буду стараться, а пока, сделай ко мне первый шаг.
От ее голоса, мурашки покрыли тело. Марк обернулся, чуть не коснувшись губ. Их расстояние опасно близко. Инна смутилась, опустив ресницы.
-Только ты не отставай, -прижал к себе, так легко, так нежно, как только мог.
-У тебя очень красивый голос, -призналась Инна. Раньше, никогда не предавала значения, а теперь, от каждого слова, дрожала от удовольствия. –Ты должен петь на большую публику.
-До сегодняшнего дня, не помню когда делал это, -Марк хотел выразить чувства к Инне через музыку. –Особенный день. Поэтичный что ли…
-Ты не только музыкант, но еще и поэт? Расскажи мне что-нибудь…
-Не умею, красиво рассказывать, -соврал. Не хотел в ее глазах выглядеть сопляком. –Вот тебя, на литературе наслушаться не могу…
Поддавшись неведомому порыву, Инна вскочила на ноги и встала перед Марком. Абсолютно счастливая. Она чувствовала себя прозрачной, открытой всему миру. Но в первую очередь - мерцающим над головой звездам, придавшим уверенность.
-Александр Сергеевич Пушкин, -колокольчики, журчание ручья, песня ветра смешались в одном голосе.
Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень.
Не столь различны меж собой.
Сперва взаимной разнотой.
Марк зачарованно приблизился к ней. Все в этом мире неспроста. И стих, возникший в памяти девушка тоже. О двух противоборствующих стихиях. Он – огонь, а Инна – лед. Самое парадоксальное, что так оно есть. Лед от тепла тает, заливая пламя. Гибнут оба. Так и происходит с абсолютно разными людьми. Но даже противоположности находят общее, что удерживает их друг возле друга.
Инна замолкла, растеряв строчки от неожиданного порыва. Но он продолжил за нее, глядя в глаза:
Они друг другу были скучны,
Потом понравились, Потом
Съезжались каждый день верхом
И вскоре стали неразлучны.
Марк склонился над девушкой, бережно взяв лицо в свои крепкие руки и поцеловал. Жадно, отчаянно. Непозволительно притягательно. Пространство вокруг наполнилось лунным светом и запахом хрустальной весны. Он забрал весь воздух, но Инне все равно, даже если потеряет сознание.
Поцелуй похожий на незабудки, разбитые коленки и морской бриз.
Горячие пальцы в истоме сжимали холодные плечи, щеки, руки. И, кажется, в мире началось всемирное потепление. Айсберг в сердце Инны Глобы тронулся и стремительно таял. Она не могла открыть глаз, наслаждаясь малейшим прикосновением. Чувствовала его каждой клеточкой, будто касается тела кисть художника. Марк делал из нее произведение искусства, бережно высекая из камня образ божества. На мгновение показалось, что за спиной выросли крылья. И мир стал кружиться, теряя гравитацию.
Марк целовал ее так, будто прежде терял миллионы раз и ждал новой встречи. Целовал как в первый и последний. Взволнованное дыхание на губах сводило с ума, больно давя на грудь при каждом вздохе. Сердцу становится тесто, так сильно оно бьется.
-Марк… -тихо шепчет Инна, уперевшись руками в его грудь.
Тяжело дыша, уткнулся носом в платиновые волосы. Не хотел открывать глаз. А вдруг, все исчезнет? Если это очередной сон, проснувшись, придется ехать к психиатру.
-Что такое? –не отпускал из своих объятий. –Ты понимаешь, что поступишь подло, если уйдешь. Я тебя не отпущу…
-Воздух…
-М?
-Нужно подышать, -в голове вакуум. Кислорода действительно не хватало, отчего ноги предательски подкашивались. –Хотя бы секунду…
-Прости, -облегченно выдохнул. -Ты действуешь на меня хуже вещей, меняющих сознание.
Инна поменялась в лице.
-Хочешь опят спросить об этом? –старался не злиться. –Я не зависим и никогда ничего запрещенного не пробовал!
-Дело в другом, -закусила губу, чтобы не терять самообладания. -Просто боюсь, что у тебя могут быть проблемы. Пожалуйста, брось, займись чем-нибудь другим.
-Понимаешь, не все так просто…
-Не понимаю, -в голосе прозвучало детское капризное отчаяние. -Я не переживу, если еще раз увижу тебя в таком состоянии…