— Ты чего делаешь?
— Растрепываю тебя, — Скотт уже намеренно запускает пальцы обеих рук в волосы Лиама и ерошит чужую прическу, посмеиваясь на отфыркивания и брыкания младшего оборотня. — Хватит ходить прилизанным, тебе так не идет.
Бета сверкает желтыми глазками, но альфа знает, что это все шутливо и несерьезно, поэтому только снова звонко смеется. Данбару ничего не остается кроме как вздохнуть и лечь обратно головой на чужое тело, якобы серьезно хмурясь.
Но стоит Скотту заправить уже отросшую и оттопырившуюся прядку за ухо Лиаму, как тот тает, расслабляется и улыбается, утыкаясь носом в чужой живот. Проходит не больше пары минут, а бета уже в наглую сопит, утомленный конспектами.
МакКолл улыбается, гладит парня по волосам и думает, что книга безусловно его подождет.
***
Весной Скотт заходит домой и с порога чувствует нежный и свежий, но ничуть не приторный аромат, который не свойственный для его дома. МакКолл вдыхает полной грудью на пороге и заглядывает в гостиную, где видит расположившегося на полу Лиама. Тот все также невозмутимо читает какой-то учебник, подогнув ноги под себя, а на столе в стакане стоит достаточно пышный букетик синих незабудок.
Скотт упирается плечом о косяк и почему-то не может оторвать от этой картины глаз. Погруженный в учебу Лиам, кажется, его не замечает и не чувствует. Он только берет рядом стоящую чашку, медленно подносит к губам, глазами не отрываясь от учебника, глотает жидкость только через пару секунд и поджимает губы в задумчивости. МакКолл не знает, почему откровенно любуется всем этим домашним пейзажем с цветочно-медовым ароматом, мешающимся с шлейфом запаха беты, дополняемым теплыми оттенками от веселого, но спокойного весеннего вечернего солнца, освещающего не только комнату, но и душу. Он просто стоит и чувствует умиротворение. Он чувствует, что так и должно быть, и что он хочет чаще видеть подобные уютные вещи, что вот это — то, чего ему не хватало.
Скотт тихо стаскивает рюкзак с плеча и кладет его у порога, туда же складывает легкую куртку, а следом тихо проходит и садится на пол немного позади Лиама. МакКолл осторожно обвивает руками чужое туловище, а бета слабо вздрагивает и оборачивается, но тут же слабо и тепло, как вечернее солнце, улыбается, видя своего альфу. Данбар ни капли не удивляется, а понимает; Лиам понимает всегда, думает Скотт, утягивая парня от учебника к себе. Тот не сопротивляется и прижимается спиной к чужой груди, устраивая ладонь на смуглых руках. МакКолл кладет подбородок на плечо парня и закрывает глаза, запоминая этот момент, впитывая его в себя.
Сколько именно они так сидят — никто не считает. Незабудки все еще окружают их свежей сладостью, когда за окном темнеет, и теплые оранжевые тона сменяются голубыми и синими. Но эти тона — такие же теплые, уютные, в них хочется погрузиться не меньше, но разве что настроение они задают другое.
Скотт не знает, почему его снова ведет. Он осторожно касается носом шеи Лиама и ведет вверх, вдыхая чужой запах, перебивая медовый аромат незабудок. Данбар откидывает голову, подставляясь под ласку, а МакКолл оставляет невесомый поцелуй под его ухом.
Лиам сам поворачивает голову и ловит чужие губы своими. Поцелуй выходит не то чтобы несмелым, но невесомым и мягким. Несмотря на некую целомудренность, детским его назвать никак нельзя — скорее наоборот, поцелуем, для которого не нужны эти наигранные страсти, всполохи чувств, а нужен мерный огонек, горящий стойко у обоих, поцелуем спокойным и опытным.
Только через некоторое время Скотт отстраняется первый, мягко упираясь своим лбом в чужой и все еще не открывая глаз. Ему не нужно зрение, его ведут инстинкты, чувства. Его ведет Лиам. Его ведет от Лиама.
Скотт снова целует младшего и тянет его назад, перемещаясь вперед и меняя позицию. Он осторожно укладывает бету на мягкий ворс ковра, нависая сверху. Когда МакКолл отстраняется, ему кажется, что он не сможет оторвать глаз от Лиама. От такого Лиама, с полуприкрытыми веками, слабо и умиротворенно улыбающегося, извечно бледное лицо которого освещает голубоватый свет из окна, а тени цвета индиго только придают некую харизму. Скотт думает, что это — лекарство для его изнывающей души.
Данбар кладет ладонь на скошенную челюсть и гладит большим пальцем смуглую щеку. После притягивает к себе и вовлекает в новый поцелуй, не менее мягкий, но слегка более смелый. Опираясь одной рукой об пол у бока парня, второй Скотт лезет теплыми ладонями под чужую футболку, чувствуя искорки по позвоночнику.
И альфа знает, что не торопится, но и не медлит. Скотт чувствует, что делает все как надо, делает все именно так, как велят уже не инстинкты, а исстрадавшееся сердце. Ищет уюта и дома, успокоения, ласки, любви.
И находит в грозовых глазах цвета незабудок.
***
— Ну все, прекращай дурачиться, слезь с меня.
— Ага, — Лиам фыркает и еще удобнее устраивается, ерзая на низу живота Скотта. — Больше ничего не придумал?
МакКолл страдальчески закатывает глаза и кладет ладони на бока своего беты.
— Дай мне хотя бы одеться.
Лиам вскидывает брови и оглядывается. Видит валяющуюся белую рубашку альфы на пледе, хватает ее и тут же натягивает на себя, довольно усмехаясь. Застегивает на пару пуговиц и победно упирается ладонями в плечи Скотта, хитро щурясь.
— Теперь тебе не во что одеваться.
— Почему ты можешь красть мою одежду, а я твою — нет? — альфа смеется, а после игриво рычит и одним махом переворачивается так, что оказывается нависающим над Данбаром. Наклоняется еще ниже и аккуратно прихватывает зубами чужой нос. — Отдай рубашку, а не то откушу!
Лиам недоуменно скашивает глаза на свой нос, снова щурится, и перекатывается обратно, теперь нависая над Скоттом. Висящая рубашка щекочет бока альфы, и тот тихо смеется.
— Не отдам, она теперь моя, — гордо заявляет бета, после чего скатывается со старшего и садится на покрывале.
Скотт довольно вздыхает и устремляет взгляд наверх, смотря на зеленую листву деревьев, освещенную солнцем. Ленивые летние свидания — это то, что он так сильно успел полюбить, но начинаются они всегда почему-то тем, чем должны бы заканчиваться. Но Лиам слишком часто нетерпеливый, а Скотт просто не может не уступить.
МакКолл садится и на секунду прикрывает глаза, наслаждаясь теплым ветром, гуляющим по всему телу. Из одежды на нем — одно белье, но тот ничуть не смущается, а подсаживается ближе к Лиаму. Осторожно, прямо через тонкую ткань рубашки, оставляет поцелуй на чужом плече, улыбаясь. Данбар оборачивается, тепло улыбается и между делом чмокает в лоб, руками умудряясь перебирать еду, взятую на пикник.
Все, что было с Тео — окрашено коричневыми, но до дрожи в плечах холодными тонами. Все, что есть с Лиамом — это нескончаемая радуга цветов и оттенков, меняющихся при каждой встрече, при каждом поцелуе или прикосновении, но остающихся теплыми, несмотря на палитру.
Скотт кладет голову на чужое плечо, улавливает медово-цветочный запах и понимает, что Лиам — лучшее, что могло с ним случиться.