Она задумалась над своими словами.
- А ты и не человечка, а просто мелкая уродливая нагиня, - Фахлижа была сегодня не в духе.
Энели сердито сдвинула брови, чтобы показать Фахе, как она не права, хотя почему-то острой обиды она не чувствовала, возможно уже давно привыкла. Сколько себя помнила Энели, так было всегда. Все пять лет, которые она себя осознавала. Когда она очнулась, никого не узнавая и ничего не помня, ей долго и терпеливо рассказывали историю её рождения от одной бедной нагини-полукровки и её родного отца, который после пожара и смерти её матери забрал девочку в свою настоящую семью. Где благородная сшенихэ Занейна воспитывала её со своими дочерьми. Все это Энели воспринимала как сказку. Потому, что после пожара она еще и потеряла память. Вот почему она теперь вела свой дневник, стараясь туда записывать всё, что случалось. Если бы она так делала раньше, ей не пришлось бы так мучительно, по кусочкам восстанавливать себя и узнавать себя заново.
- Ну и ладно, - она круто развернулась и быстро пошла на прогулку сама.
- Энни, подожди, - просительно зазвучал голос Фахи, видимо осознавшей, что ей иначе грозит остаться одной в замке, полном народу и где каждый занят своими делами, - я была просто сердита, Эн?
Она выползла на терассу, сползла по пандусу в сад и огляделась, прислушиваясь.
- Ну мелочь бесхвостая, опять спряталась, - вот она ей задаст, когда найдёт!
.....
Энели осторожно кралась за буйно разросшимися лианами шисандры, которая оплела все предназначенные ей опоры и перголы, и мощно рвалась опутать близлежащие деревья. Она поначалу и не думала убегать от сестры, но воздух был наполнен такими одуряющими ароматами цветников и поздне-весенних лианных; так тепло и ласково ветерок гладил упругими ладошками её пылающие щёки, а звучавшие всё дальше голоса казались нереальными, что она не нашла в себе силы вернуться на главные дорожки, на которых им позволялось гулять вместе со служанками, чинно и медленно прохаживаясь в утренние или вечерние часы, избегая полуденного жара.
Вместо этого, крадучись, она проскользнула меж деревьев, приложила пальчик к губам, призвав к молчанию знакомого садовника, забавного молчаливого человека с белой кожей и белыми же волосами, у которого иной раз брала отросточки новых растений для своей коллекции на террасе. Фаха смеялась над её странным увлечением, а сама часто по вечерам приходила к ней на терассу со своим рукоделием и подолгу, молча они занимались каждая своим делом, и им было хорошо вместе, как ни с кем другим из семьи. Жаль, что через несколько лет сестры разъедутся и она останется одна в этой милой, уютной, но всё-таки клетке. Матушка всегда следила, чтобы у дочерей было всё самое лучшее: учителя, окружение, магическая защита и обычные охранники, не говоря уже о том, чтобы пища и одеяния их подбирались из самого лучшего, что мог предложить рынок столицы, в предместье которой они проживали. Этим её заботы заканчивались. Она всегда следила за их воспитанием и здоровьем, особо подчеркивая, что главное в их жизни - не посрамить честь отца и матери, честь семьи Хелиенов, родичей императора, когда придут в свои новые семьи, выйдя замуж. Эни мысленно пожала плечами, ей это не грозит. То есть, выйти замуж. Найти-то хоть кого-нибудь, конечно, можно, но не хочется; а сыны из знатных родов на бесхвостую уродку не глянут. Ещё с недостатками памяти туда-сюда... ладно, меньше знаешь, крепче спишь, а вот хвост!.. краса и гордость любой нагини - не пришьёшь, не примагичишь.
Вот ещё с ней были странности: иногда ей в голову вдруг приходят странные мысли, выражения, не слушанные ею раньше. Она пробовала поговорить об этом с матерью (как она привыкла называть сшенихэ Занейну, давно, почти сразу, как себя заново осознала), но та отчего-то рассердилась, сказала не думать о всяких глупостях, а то и правда сойдет с ума и будет жить в высокой башне, чтоб никто не узнал, что у Хелиенов могут быть дурочки в роду. Энели решила лучше больше никому не говорить о таком.
Выйдя на дальнюю полянку в углу сада, она огляделась. Так и есть: никого. Это укромное местечко она давно себе присмотрела как убежище. Когда уставала от многоголосья дворца и от нагрузок, обязательных занятий для дочери сшаха Фахлижана рода Хелиена, близкого императору, убегала сюда. Всегда разными подходами, чтобы не выдать своего личного пространства. Вот еще странные словечки. Вроде все слова знакомые, понятные, а никто так, кроме неё не говорит.