За всеми этими здравыми рассуждениями она не заметила, как мученически вздохнула и обхватила себя руками. Как вообще все так вышло? Она же старалась сделать правильный выбор: защитить его от магии и оставить в покое. У Лестера все должно было быть хорошо. Да, он мог найти проблем и на своей работе, не связанной с гребаным волшебством. Но этому уроду уж точно не было никакой необходимости его убивать! Организовать ловушку, с её то привычкой все делать самой, не было большой сложностью и без такой очевидной наживки. И раньше преступник не шел на прямой контакт с жертвой, а тут сделал все чуть ли не вручную. Он прогрессирует в своем желании убивать или, точнее сказать, деградирует? Для него это тоже уже личное — месть или игра?
Лестер ведь даже не понимал, что происходит, и, наверняка, не узнал её тогда. Умереть вот так… Стены давили на неё, тут все казалось слишком узким, мрачным и неуютным, неудивительно, что Снейп вырос таким замкнутым. Не то чтобы это место было особенно хуже её конуры или даже дома Гарри, по крайней мере, его старого, блэковского варианта, а в чем-то даже удобнее. Но одно наложилось на другое и отделаться от ощущения, что она находится в закрытом футляре, Гермиона уже не могла. Не дожидаясь того, что к ней придет страх внезапного обрушения, она натянула ботинки на босу ногу и накинула мантию поверх пижамы. Погода на улице не способствовала прогулкам, но там было небо. И ветер. И Морган почти не нависал над ней разочарованным призраком, хотя у магглов их быть и не могло. Она либо слишком поздно наложила на него Обливиэйт, либо слишком рано, третьего не дано.
Её губы посинели, а руки замерзли даже в карманах. Согревающие она не накладывала, видимо, из мазохистского стремления наказать себя, почти наслаждаясь этим и воображая, как её кожа и сердце покрываются коркой льда, хотя, конечно, на улице уже не было так холодно. Вот только необходимости пить бодроперцовое ей и не хватало для полноты картины! Остудила голову и хватит самобичеваний. Гермиона вернулась в дом и, направляясь на кухню, столкнулась со Снейпом, поднимающимся из подвала. Видок у них обоих был очень… гармоничный. Синхронизация по уровню задолбанности жизнью прошла успешно.
— Кофе или чай? — спросила она шепотом, опасаясь, что голос её подведет.
«Сейчас — чай. Или вы не планируете спать?» Они прошли на кухню, но несмотря на то, что, формально, предложила она, профессор сам двинулся к плите. Гермиона застыла за его спиной, растирая онемевшие пальцы.
— Хотелось бы, но это недальновидно.
«Зелье сна без сновидений?»
— Как удобно квартироваться у зельевара, — она хмыкнула. — Я думала об этом, но проблему оно не решит.
«По крайней мере, ненадежные потолки не станут вас беспокоить».
— Дело не в потолках.
Гермиона замолчала, чувствуя себя тусклой и бессильной. И пришла в себя, только когда он протянул ей чай, даже не заметив, как прошло время.
«Вы были близки?» Они так и не сели, так что приходилось держать горячую кружку в руках, но не то чтобы она была против этого после такой освежающей прогулки.
— Нет. Не ближе, чем с любым другим случайным человеком, с которым мне приходилось работать, — она отпила и ассоциации захлестнули её. Вот так же друг напротив друга они стояли с Морганом при последнем разговоре, и между ними было ещё, наверное, больше преград. — Но мне нравилось с ним разговаривать. Он был интересным. Для маггла так особенно.
«Для магглорожденной вы довольно резко очерчиваете границу».
— Нам с ними сложно понять и принять друг друга, это факт. Расскажи я ему правду и оставь все, как есть, он бы может и не помчался уничтожать магическое сообщество, но постоянно чувствовал бы скрытую угрозу. От тех, кто, в конечном итоге, и убил его, и от меня тоже, — Гермиона вздохнула. — Какое уж тут равное общение. Хотя не нам с вами рассуждать о взаимопонимании.
«Вы все равно думаете, что это сделал я». Она не стала отпираться:
— Да, и думать так мне спокойнее. Это просто и логично. А ваши аргументы не выдерживают никакой критики — это ничем не подкрепленные слова.
«И все же мы все ещё здесь и разговариваем».
— Вы предложили помощь, и я полагаю, вполне способны её оказать. К тому же, у кого ещё мне искать ответы на свои вопросы? — она начала расстегивать пуговицы на мантии. Не соблазнения ради — её теплая закрытая пижама с нейтральным космическим рисунком этому не способствовала, просто стало жарко. Или у неё уже поднималась температура. — Я бы хотела все вспомнить и разобраться наконец с этим.
«Я работаю в этом направлении». Интересно узнать, как? Но, пожалуй, достаточно информации на один день. Она слишком устала и ещё предыдущие кусочки мозаики в своей голове не уложила.
— Здорово, значит у нас есть общие интересы и цели, и мы даже пытаемся найти общий язык для их достижения, — Лестер опять усмехнулся в её воображении. — Давайте только без договоров и прочих долгов жизни, я уже по горло сыта этой бюрократией.
Снейп неожиданно почти что улыбнулся, хотя глаз радость так и не коснулась.
«Альбус тоже относился крайне пренебрежительно к магическим клятвам». Странно было видеть от него комментарии о директоре. Хотя, может, они и раньше разговаривали о нем. По крайней мере, когда шел суд, это было просто необходимо. Правда, Гермиона все больше и больше сомневалась, что они особенно откровенничали друг с другом в то время. Она-то скорее всего болтала о себе, но вот профессор — навряд ли.
— Ну, я даже и близко не Дамблдор, но тоже уже отношусь скептически ко всем этим навязанным обязательствам, — хотя иногда подстраховаться не лишнее: — У вас есть зелье против простуды? Не хочу заболеть.
*
Сентябрь шел своим чередом. Конечно, вернуть былой восторг от учебы уже не получалось. Да и сидеть в библиотеке, которую сама и собирала по кусочкам, было далеко не так уютно, как раньше. Кто-то из них вернулся в школу полноценно, кто-то, как они с Гарри, доучивался в спешке по ускоренной программе героев войны. В коридорах она ловила благоговейные взгляды младших школьников. Многие дети Пожирателей и сочувствующих остались на домашнем обучении. Это было неправильно. Все в Хогвартсе было как-то не так. Поэтому она приходила в дом Снейпа чуть ли не каждый день, как по часам. Его в школе, как ни странно, не хватало тоже.
Не сказать, чтобы они сблизились. Конечно, какое-то время он ещё принимал помощь по необходимости, но очень быстро стал отвоевывать автономию. Его подвижность восстанавливалась просто с поразительной скоростью, и Гермиона не раз и не два задумывалась, как магия отличает волшебников от магглов. В мире её родителей на это потребовались бы многие месяцы, даже годы, и не факт, что удалось бы в принципе достичь особого успеха. Впрочем, и упрямства Снейпу было не занимать.
Гермиона тоже не сдавалась в своем дружелюбии. Им все ещё приходилось вместе заниматься некоторыми повседневными делами, так как палочка была только у неё, и обсуждать юридические вопросы. Но, конечно, он ничего не просил напрямую и, совершенно очевидно, вполне сознательно отталкивал, что тоже было понятно.
Ни Морган, ни Снейп к ней во сне не пришли. Там были только её воспоминания-рассуждения, пыльные книги, тусклый свет, дождь за окном, холод, пустота и одиночество.
Не удосужившись толком привести себя в порядок, прямо во все той же пижаме она сползла вниз и без зазрения совести накинулась на половину завтрака, оставленного на столе. Профессор рассматривал её равнодушно, как предмет мебели, но все же рассматривал. Она мурлыкала мотив попсовой песни, которую недавно где-то услышала. Музыка была той редкой вещью, что у магглов, на её вкус, выходила куда лучше. Лист поднялся в воздух.
«И что вам снится?» Гермиона подавилась тостом и закашлялась.
— А вы уже дневник наблюдений завели?
«Это ключевой элемент вашего ментального сдвига. Что вас удивляет в моем вопросе?»