«Какую из?» Снейп отозвался, но сам практически лежал, откинув голову и прикрыв глаза. Его ворот был расстегнут, и впервые, наверное, с девяносто восьмого Гермиона видела шрам от укуса, теперь уже совсем побелевший.
— Генри! Марк, он… У него семья, дети, внуки, годы безупречной службы за спиной. Зачем бы ему во все это лезть? Если уж выбирать, то скорее Уилкиса что-то не устраивало. Он был недоволен своей должностью секретаря и хотел стать аврором, как минимум, — Гермиона оперлась на подлокотник и наклонилась ближе к профессору, понизив голос просто на автомате. — Все эти нарочитые «вы» и «мэм», когда он напал на меня…
«То есть Уилкис принял облик Роджерса, чтобы подобраться к вам, а Роджерс стал Уилкисом просто для симметрии?»
— Оборотное связало их. Если умрет один, то умрет и другой — этот эффект мы и имели неудовольствие пронаблюдать.
«Не доказано».
— Но возможно!
«Значит Уилкис подал знак Роджерсу и тот покончил с собой, чтобы унести их общую тайну в братскую могилу». Он совсем закрыл глаза и начал разминать лоб, явно мучаясь от сильной головной боли.
— Или тайна не была общей, и кто-то помог Марку скоропостижно умереть, чтобы заставить Генри замолчать навсегда, а обставил все, как самоубийство, — выдала она. — И этот кто-то ушел безнаказанным! И прямо сейчас работает наравне со всеми в министерстве, как ни в чем не бывало.
Неудивительно, что этого идиота так слили. У неё всегда были сомнения насчет его умственных способностей, но чтобы все было настолько плохо… Не понятно, что там было в плане А, или как сам Уилкис видел развитие этой ситуации. Похитить её и использовать в дальнейшей игре против аврората или Гарри в частности? Подставить как сообщницу или даже просто отыграться в садистской манере, а виноватым выставить Роджерса? Кто знает. Но чуйка подсказывала ей, что из него самого просто сделали козла отпущения. Наверное, он совсем разочаровал своего делового партнера. А тут ещё и начала набирать силу буря в аврорате — неплохой способ прикрыть собственную задницу, выдав подходящего и, главное, такого удобно мертвого злодея.
Вот только Роджерс подобной судьбы явно не заслуживал. Или она опять судит предвзято и совершенно зря обеляет его, не зная всех фактов.
«Только не озвучивайте эти свои фантазии во всеуслышание». Снейп вторгся в её размышления.
— С радостью. Подожду для верности, пока вы не расскажите, что было у трупа во рту, что передал вам тот мужчина и, — Гермиона изучала его лицо, — кто вы, собственно, такой.
«Уверен, все это вы можете предположить и самостоятельно. У вас прекрасно получается делать далеко идущие выводы на основании своих предустановок». Кто ещё на кого обижается. Она перевела взгляд с его сомкнутых в узкую линию губ на руки, сжимающие голову, практически так же, как и она недавно.
— И вы всегда так себя чувствуете? После того, как выпотрошите кому-то мозги, — вот и её далеко идущие выводы подъехали.
Его пальцы застыли на висках, и он посмотрел на неё из-под тяжелых полуопущенных век. Теперь ей стало очевидно, что она замечала этот его воспаленный взгляд и в прошлом, но списывала на банальный недосып, меряя по себе.
«Если вы думаете, что я получаю от легилименции какое-то удовольствие, то вынужден вас разочаровать. Человеческие головы набиты мусором, и я совсем не стремлюсь «читать» чьи-то мысли, чтобы узнать очередной грязный секрет». Гермиона фыркнула. В каком-то смысле это было справедливо и по отношению к ней.
— Когда мы с Морганом познакомились, он подумал, цитирую, что я чья-то секретарша, на которую настолько неприятно было смотреть под столом, что пришлось перевести на действительную службу, — она пожала плечами. — Не то чтобы это сильно повлияло на мое отношение к нему, а теперь и вовсе не имеет значения, но, уверена, что предпочла бы не знать такие подробности.
«Я просто поражен вашим человеколюбием». Гермиона решила для себя, что Снейп написал это скорее устало, чем саркастично, поэтому встала и обогнула его кресло, остановившись за спиной. Ему, конечно, её маневры не понравились, судя по напрягшейся линии плеч, но оборачиваться он не стал.
— Так что интересуюсь вполне искренне: как вы обычно справляетесь с этим? — она аккуратно коснулась ладонями его лба. — Потому что мне нужно, чтобы вы объяснили мне хоть что-нибудь прямо сейчас.
Нежными и ухоженными её руки никто в здравом уме никогда бы не назвал, а ещё она резалась чем ни попадя с завидным постоянством. Но зато пальцы почти всегда были холодными, и в кой-то веке это стало плюсом.
«Так вы соблюдаете баланс между честностью и подыгрыванием?»
— Так я хочу дать вам понять, что я сидела тут несколько часов, как покорная овца, не зная, стоит ли мне вмешивать в это Гарри или понадеяться, что раз уж вы до этого в каком-то смысле шли со мной на контакт, то и сейчас не оставите в неведении. И с очередным Обливиэйтом, — её пальцы переместились на виски, и он позволил ей сделать это, положив свои руки на подлокотники. — А ещё, как бы вам там не было плохо, варианта «заткнитесь и оставьте меня в покое, мисс Грейнджер» у вас нет.
Кожа у него была самая обыкновенная, в меру жирная, как и у многих, теплая, особенно по сравнению с её ладонями, и вполне гладкая и приятная на ощупь. Хотя, конечно, тут накладывалось ещё и её личное отношение. Опять очень предвзятое и нелогичное.
«Есть десятки способов нейтрализовать вашу навязчивость, мисс Грейнджер. И даже без коррекции памяти».
— Я тоже умею угрожать людям, профессор Снейп, — она наклонилась ближе к его левому уху. — Или как мне вас лучше называть? Мастером, невыразимцем? Не подскажите, сэр?
«У меня очень жесткий контракт, не подразумевающий обсуждение работы с третьими лицами».
— Думаю, я более чем вовлеченное лицо. Так кого вы допрашивали?
Либо он сдался, либо она изначально была допущена к теме, и он просто вредничал. «Я разговаривал с несколькими родственниками Уилкиса».
— В обход аврората?
«Это было исключительно добровольно и по-дружески. Мы с его дядей учились вместе, если вы не в курсе». Конечно, и никто не сопротивлялся, а такие ментальные последствия у него просто из-за необходимости общаться с посторонними людьми.
— Так вы полагаете, Генри заварил эту кашу, потому что…
«Я ничего не полагаю, я спрашиваю и получаю ответы».
— Дети не должны нести ответственность за грехи отцов, — не очень уверенно отозвалась она. — Связи с Пожирателями действительно пагубно сказываются на условно причастных в длительной перспективе, но мы сейчас боремся со всеми видами притеснений.
«Да что вы говорите!»
— Ну вы, уж простите, сами были Пожирателем, на такое сложно закрыть глаза, — Гермиона хмыкнула и зарылась пальцами в его волосы. Им действительно не хватало объема и ухода в целом.
«А что делал ваш Роджерс, которого вы так защищаете, во времена правления Темного лорда?»
— Подчинялся новому правительству, полагаю. То, что не все нашли в себе силы выступить против режима, не делает их плохими людьми по определению.
«Но это дает им с Уилкисом связь достаточно крепкую, чтобы привести к чему-то подобному. Они же оба чистокровные?»
— Теперь вы сами предполагаете с ничего и гребете всех под одну гребенку.
«Как думаете, кому-нибудь вроде Драко Малфоя было бы обидно подчиняться магглорожденной выскочке?» Обидно — это не совсем то слово, но, да, Гермиона понимала, к чему он клонит.
— Я не думаю, что с этим делом все так просто. Слишком много тут странных деталей.
«Человеческая глупость…»
— Безгранична, я помню.
Она в раздражении отняла руки от его затылка, но он очень быстро схватил её за пальцы, гораздо грубее, чем тот же псевдо-Роджерс чуть ранее. И сразу же отпустил. О, кто-то легко впадает в зависимость, вы посмотрите. Гермиона оперлась на спинку кресла чуть сильнее, и опустила ладони ниже, к шее, массируя атлант большими пальцами. Что бы там Джинни не говорила, она была достаточно мила и заботлива с Адамом, у которого постоянно от сидячей работы болела спина.