— Так на кого вы сейчас работаете?
«Как и всегда. На сильных мира сего». Он наклонил голову вперед, давая ей лучший доступ, хотя, возможно, и не в полной мере осознанно.
— Уже около семи лет, я полагаю?
«Не самая сложная загадка». Если её заставили забыть только один разговор, что он подумал, когда она вдруг вычеркнула его полностью из своей жизни? Испытал ли облегчение или злился? А когда понял, что во всем виноват Обливиэйт, как это на него повлияло?
— Мы ведь на одной стороне?
«Смотря что считать стороной».
— Не скатывайтесь в софистику, скажите прямо.
«Мы преследуем одни и те же цели. Но вряд ли вы со своими принципами одобрите наши методы работы».
— Карательная легилименция?
«И не только».
— Какое вы имеете отношение к статуту?
«Прямое».
— Почему вы не используете зачарованное перо на публике?
Это самое перо замерло над бумагой на пару секунд. «Люди умеют быть догадливыми и чуть менее надоедливыми, если не давать им возможности разводить демагогию». А ещё можно наслаждаться своим одиночеством и мизантропией всласть. «К тому же, чары не адаптированы для работы на открытых пространствах». С этого и стоило начинать.
Она опять склонилась к нему, почти касаясь щекой волос, и перешла на совсем уж приглушенный шепот.
— Не знаю, какие там принципы у меня взыграли в девяносто восьмом, но сейчас мне очень интересно узнать детали происходящего.
«Вы не на экскурсию в музей записываетесь».
— Так сами не разводите таинственность, после Обливиэйта это выглядит уже дешево и несерьезно.
«С ним связано гораздо больше проблем, чем вам может показаться».
— Если его снимут с меня, я получу их всех в подарок, я правильно понимаю?
«И вряд ли будете рады».
— Тем не менее вы все равно планировали избавить меня от блока.
«Исключительно из соображений заботы о вашем ментальном здоровье». Может и так. Звучит очень правильно.
— Приятно знать, что вам есть до меня дело.
«Все ещё возвращаю долги». Гермиона усмехнулась.
— Тогда внесите это в счет оплаты проживания тут, — она положила руки ему на плечи, разминая и их тоже, но теперь между ними было, как минимум, два слоя ткани, поэтому было уже не так странно. — И поспите. Мне рассказывали, что это помогает.
«У меня ещё есть дела». Гермиона отпустила его окончательно, хотя казалось, что он бы снова с удовольствием притянул её ладони обратно. Грань между сном и явью дрогнула. Все так же было непонятно, что же между ними произошло в прошлом. Но, по крайней мере, за то или в принципе все это время он научился принимать от неё прикосновения без того напряжения, что легко читалось в ранних воспоминаниях из больницы. Правда, придавал этому какой-то налет благодарности. В её фантазиях признательность не фигурировала, ей хотелось совсем иного.
— Скажите честно, у вас камин в подвале?
«И пара порталов».
*
Её предположение про двойную подмену личности не подтвердили. Но и не опровергли. Это хорошо объяснило бы почти синхронную смерть, правда, тоже только в теории, ведь такие эксперименты, понятное дело, никто и никогда не проводил. По крайней мере, в легальном поле. Тот, кто притворился Роджерсом, не сказал прямо, что использовал оборотное, и никак не уточнил свою личность в разговоре, так что ей было несколько затруднительно доказывать свою точку зрения и со стопроцентной уверенностью утверждать, что на неё напал Уилкис. Или хотя бы точно не сам Марк. Формально, он даже общался с ней, вполне вписываясь в нормы поведения, что того, что другого, делая поправку на обстоятельства. Тонкости, вроде того, что Роджерс явно не стал бы перед ней трястись, а Генри и так по жизни копировал его манеру речи, оставались именно что тонкостями. Была ещё надежда на различные способы анализа тканей и прочие маггловские ДНК-тесты, но это требовало времени и усилий. По идее, оборотное давало эффект химеризации. А пока что причиной смерти псевдо-Роджерса значился банальный инфаркт, как будто они часто случались у волшебников.
Мысли, что Уилкис просто решил подставить Роджерса и, возможно, как-то шантажировал его, нашли больше отклика у Гарри. Можно было бы даже предположить Империус, но верилось с трудом, что Генри имел достаточно сил и способностей, чтобы не только его грамотно наложить, но и удержать — с силой воли у Марка все было в порядке. Правда вот Бриджерс, чтоб он был неладен, уже к вечеру следующего дня нарыл всякие нелицеприятные подробности и на того, и на другого. Их общение вне работы, что не было странно само по себе, в сложившихся обстоятельствах выглядело подозрительно. Они оба имели привычку исчезать с радаров, судя по показаниям родственников и друзей, пусть и не синхронно. Но особенно неприятны стали данные о каких-то периодически появлявшихся у них на счетах сторонних доходах. Семья Роджерса жила в Манчестере, где обнаружили машину Моргана. Пистолет опять же…
Бриджерс рыл ещё и под неё, и это было совершенно естественно, но весьма неприятно. Справедливости ради, он сам оказался замешан в сложившейся ситуации, потому что передал ей информацию и дал повод нападавшему выйти с ней на прямой контакт, так что вполне логично пытался отмыться всеми силами. Да и аргументы он приводил вполне увесистые, а она что могла сказать? Так сердце чувствует?
Все окончательно стало выглядеть не самым лучшим образом, когда консьержа, идею про которого она сама и подала, определили как, да, сквиба. И прямого родственника Роджерса, пусть и троюродного брата. Магмир, конечно, тесен по определению, но совпадение на совпадении, песчинка к песчинке и вот уже господа присяжные заседатели склоняются к одному определенному выводу.
То, что Уилкису (или не Уилкису) помогли отправиться в мир иной, и в деле замешен ещё и третий человек, Гермиона подняла на обсуждение только один раз, да и то аккуратно и в рамках стандартного вопроса «а точно ли это самоубийство?». Очередная волна подозрений не была нужна никому в аврорате, тем более что ничего конкретного, кроме погони за призраком, она предложить не могла. Да, ей было бы по силам убедить Гарри, и он инициировал бы очередную бучу, но так она только подставила бы его ещё сильнее в глазах общественности. Должность главы аврората маячила перед ним достаточно близко, а поднявшийся скандал, загнавший их Сектор в глубокую задницу в рейтинге по всем возможным пунктам оценки, рисковал зарубить не одну карьеру.
Её рабочая группа фактически перестала существовать. Двое подчиненных были мертвы, и она не знала, что чувствовать по этому поводу, поэтому просто работала, разбирая их смерть на детали. Анализируя, строя теории и пытаясь понять, что и когда пошло не так. Относилась ли она слишком высокомерно к Уилкису? Нет, если он выбрал такой путь, то это полностью его вина. Нечего оправдывать предательство и убийства тем, что начальница наступила на больную мозоль или не оценила по достоинству. Но все же они проработали вместе достаточное количество времени, чтобы у неё возникли сожаления. С Роджерсом было ещё сложнее. Видеть его преступником Гермиона не хотела даже под грузом веских доказательств.
Заманили ли они её специально в здание аукциона, якобы случайно найдя интересную информацию? Утаил ли от неё Роджерс какие-то данные по Болтону, когда они вместе работали над ними? Видел ли он, как она вызывает его, пытаясь спасти Моргана? И можно ли считать Лестера отомщенным, как бы пафосно это не звучало? Сейчас очень пригодился бы Воскрешающий камень.
Мартина и Данбар временно перевели, как ни удивительно, в команду Стоуна, которого Гермиона и в двух словах охарактеризовать затруднялась. В отличие от них с Бриджерсом, больших любителей влезть во все по самые уши, он просто спокойно работал и никогда не задерживался в офисе позже шести. Проверка, изначально касавшаяся только жетонов и системы связи, медленно, но верно перерастала в закручивание гаек на фоне смерти сотрудников и их же возможной нечистоплотности. Гермиона прекрасно понимала их общее и конкретно свое положение. Конечно, с одной стороны, она была жертвой, но с другой… Начальница из неё вышла так себе. И кому сейчас будут интересны десятки раскрытых дел и безупречная отчетность?