Второе: перевести все проблемы и, соответственно, причины для преступлений Уилкиса в плоскость исключительно материальных интересов и профессиональной нереализованности. Никакого упоминания о его чистокровности, родственных связях и прочих скользких темах, одна сплошная бытовуха и уязвленные амбиции.
Не хватало ещё вспомнить Пожирателей, лишний раз напрягая обстановку в обществе. Это и так слишком очевидно напрашивалось в связи с её участием, а почва, даже после всех этих лет, все так же была достаточно благодатной. Слухи про третье пришествие Воландеморта периодически начинали муссироваться по кухням и барам (да что там, Гермиона сама-то, зная о крестражах, этого иррационально опасалась), а имя старались не упоминать всуе даже в их узком кругу непосредственно причастных к его свержению. Может, одной спички будет и недостаточно, но лучше не рисковать.
Третье: отмыть репутацию Роджерса, за которого Гермиона все же заступилась, несмотря на все аргументы против. Виноват он или нет, для него уже ничего не изменится, а вот его семье ещё жить с последствиями. Несколько циничный подход, учитывая, что Уилкис-то был одинок. Но выбирать между Марком, который служил долгие годы на благо министерства, и Генри, молодым секретарем без каких-либо заслуг, не приходилось и по политическим причинам — для образа аврората обелить первого было предпочтительнее.
Опять Гермиона получила свою минуту славы, и опять не ту, на которую рассчитывала. В целом, спектакль ей даже понравился, только угнетала необходимость изображать перед друзьями возмущение сплетнями. С учетом, что она на это все подписалась добровольно, немного тянуло лицемерием. Но таков был уговор. Журналистка, Диана Хаген, молоденькая сотрудница «Ежедневного пророка» показалась ей не менее неприятной персоной, чем приснопамятная Рита Скиттер. Даже если её стремление свести всю историю к личным разногласиям и чуть ли не к неразделенной любви (Генри к ней, естественно) Гермионе играло только на руку. Она и сама картинно пожаловалась на свою жизнь и проблемы в министерстве, стараясь выдать весь пафос, на который была способна. Подробности расследования в газеты не попали, о Моргане, слава Мерлину, тоже умолчали — не хватало ещё и ему перемыть кости. Конечно, полностью без неприятных деталей не обошлось, но текст так мягко обтекал все действительно болезненные вопросы, что даже подташнивало от приторности.
— Как Тамми?
— Все ещё шугается Кричера, — Джинни отобрала у неё газету. — Но понемногу привыкает. Джеймс от неё в восторге, правда, не похоже, что это взаимно.
— Опять притащила в ваш дом проблему, — Гермиона снова дернула себя за мочку уха, подумывая уже снять украшения.
Они прибыли в Нору на семейный ужин, но сейчас прятались в старой комнате Джинни под предлогом прихорошиться, чтобы посекретничать. Впрочем, одно другому не мешало — миссис Поттер (до сих пор смешно) что-то мудрила с волосами Гермионы, применяя знания, подчерпнутые из модных журналов.
— Уж поверь, неласковая кошка — самая меньшая из моих проблем, — фыркнула Джинни. — Вот мой муж — это тот ещё кошмар.
— Что такое? — она рефлекторно подобралась, ожидая, что разговор зайдет о работе.
— Он хочет назвать второго сына Альбусом Аластором, — похоронным голосом выдала Поттер.
Гермиона прыснула и немного расслабилась. А то как будто не к друзьям пришла, а на тот же вечер памяти.
— Это ужасно, Джинни. Бедный ребенок. Ты же отговорила его?
— Куда там! За Альбуса он вообще готов биться насмерть, а для второго имени предлагает альтернативы одна другой лучше.
— Какие?
— Ремус, — Поттер вздохнула. — Представляю, как им будет неловко общаться с Тедди, когда они оба подрастут.
— Ну, не самый худший вариант, — она опять хихикнула. — После Джеймса Сириуса даже логично.
— Не надо было идти у него на поводу ещё в первый раз! Как будто это только его дети! Хотя следующее предложение тебе, наверное, даже понравится, — пауза. — Северус.
Северус. Гермиона мысленно повторила имя несколько раз, будто пробуя на вкус. Слышать его от Кингсли было естественно, а вот от Джинни — как-то непривычно. В этом плане она была ближе к Поттер, чем к министру, уж точно. И даже в своих фантазиях никогда не переходила грань фамильярности, все «вы» да «профессор».
— На самом деле, мне кажется, что имя довольно красивое. Безотносительно Снейпа, — вряд ли ей удалось скрыть смущение за сдержанным тоном, уж не от подруги точно.
— Конечно, никаких связей. Все совпадения абсолютно случайны!
— Зато представь, если сработает, как талисман на магические таланты.
— А если на сволочизм?
— Ну, в этом тоже можно найти свою выгоду.
— Будет любимчиком у тети Гермионы?
Джинни легонько дернула её за волосы, поддразнивая. Точнее, уже за какой-то сложный аналог французской косы, благо при помощи магии можно было экспериментировать с плетением сколько угодно и даже немного нарушать законы физики. Похоже, от дочки Поттер тоже не отказалась бы.
— Да ладно тебе, ты так говоришь…
— Скажешь, что ничего у вас там не происходит? Под одной крышей, за закрытыми дверями, — Джинни перешла на уже знакомый ей игривый тон.
— Мы пару или вообще один раз в день вместе обедаем, пьем кофе и обсуждаем что-то актуальное. Интересно?
— Нет, — отрезала Поттер. — Ты меня прямо расстраиваешь, Гермиона. Где твой характер? Где упорность?
— А что я должна делать? На шею ему вешаться? — правда, что-то подобное ей уже удалось выкинуть, пусть и не очень успешно. Зря она пытается изображать святую невинность. — Он меня со своей шеи снимет с недоумением, а мне с ним ещё как-то надо будет сосуществовать.
— Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и сожалеть.
— Сомнительное утверждение, — она закатила глаза, хотя Поттер не видела её лица.
Объяснять Джинни что-то про Обливиэйт, его последствия и все ещё тонкий лед недосказанности между ней и Снейпом было уже очевидно поздно. Момент, как говорится, упущен. Она могла бы выложить это все в горячке и обиде в то время, когда считала профессора злодеем, но такая откровенность вряд ли привела бы к чему-то хорошему. Поттер либо сама бросилась бы в бой, либо втянула бы в это ещё и Гарри. И стало бы Гермионе совсем хорошо.
— Такое ощущение, что ты просто любишь все усложнять. Никому не нравится получать отказы, но чего тебе терять? Ты же уже подыскиваешь жилье получше к вящей радости Гарри и всем стандартам аврорской магической безопасности?
Гермиона сдержанно согласилась. Еще одно условие Кингсли: личный дом с соответствующей защитой, изоляцией от магглов и камином. Вообще, очень логичное требование для сотрудника Отдела тайн — приватность надо поддерживать и на работе, и в личной жизни. Странно, что в аврорате не ввели что-то подобное на обязательной основе, хотя министерство так на дотациях новичкам разорилось бы.
— Вот! А если что, поживешь пока у нас.
— Это ты мне дружеский совет даешь или просто хочешь посмотреть, как будут развиваться события из чистого любопытства? Сериалов тебе уже не хватает? Не тот накал страстей?
— Нет, я действительно считаю, что тебе стоит переключиться с работы на что-нибудь иное. И, желательно, более приятное.
— Приятное? Со Снейпом? Одни проблемы другими не исправляются.
— Знаешь, ты как-то чересчур резко негативно отзываешься о нем. С учетом, что без проблем согласилась пожить в его доме и вообще в принципе вполне себе хорошо с ним общаешься.
— Разговаривать с профессором стало гораздо проще с тех пор, как он онемел, — Гермиона саркастично хмыкнула. — Бумага все стерпит.
— Снейп пишет тебе милые записки?
— О, да! — она перешла на издевательский тон. — От романтики уже не знаю, куда деваться.
— То есть ты утверждаешь, что за все это время близкого контакта между вами ничего не изменилось?
— А что-то должно было?
— И ты все ещё считаешь его мудаком и плохим любовником, а до сравнений своих орденов Мерлина вы так и не дошли, застряв в теории?